Книга Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий, страница 68 – Хизер Бут

В 1980 году, отчасти под влиянием разоблачений о Лов-Канале, Конгресс принял Комплексный закон об экологическом реагировании, компенсациях и ответственности – широко известный как законопроект о Superfund, – с заявленной целью защиты общественного здоровья и окружающей среды от ядовитых отходов и токсичных веществ. Он предписывал программу на 1,6 миллиарда долларов для использования Агентством по охране окружающей среды, которое должно было начать очистку немедленно. Небольшая часть финансирования программы, около 12,5 процента, поступала из общих федеральных доходов. Другие источники зависели от налогов, которые будут взиматься с химических материалов, и, в частности, те, кто ответственен за токсичное загрязнение, должны были платить сборы для помощи в очистке.

Национальный приоритетный список (NPL) содержал объекты, которые EPA идентифицировало как наиболее серьёзные угрозы здоровью и безопасности. Как только объект попадал в NPL, он получал право на то, что EPA называло «корректирующими действиями», направленными на устранение опасности. К 1985 году в списке было 850 объектов. Однако с самого начала усилиям мешали бюрократическая инерция и скандалы. Через пять лет долгосрочная очистка всё ещё не началась на более чем 90 процентах объектов. И хотя EPA однажды заявило, что шесть были очищены, сейчас оно признало, что ни один на самом деле не был – в результате исследований Национальной кампании против токсичных опасностей, которые показали, насколько поверхностными и неполными были эти усилия по очистке.

Национальная кампания против токсичных опасностей в 1985 году боролась за ряд изменений в Superfund, чтобы сделать его более эффективным. Она добивалась увеличения финансирования до 10,1 миллиарда долларов на следующие пять лет. Она предлагала обязательные графики очистки для EPA и строгие стандарты процедур очистки, которые привели бы объекты в соответствие с руководящими принципами качества окружающей среды. Она требовала, чтобы компании-загрязнители продолжали нести ответственность за расходы на очистку, чтобы жертвы могли подавать иски о возмещении ущерба и чтобы национальный закон содержал эффективный стандарт «права знать», который не отменял бы более сильные местные и государственные законы.

Однако администрация Рейгана и химическая промышленность решительно выступали против всех этих мер и стремились ослабить существующее законодательство. На раннем этапе победы они добились принятия в подкомитете Конгресса по торговле, туризму и транспорту законопроекта, который отменял бы местные законы о «праве знать» размытым федеральным законом. Кэти Хурвит, бывший сотрудник Конгресса, в качестве законодательного директора Stalinist Action искусно вела переговоры по лоббированию, связывая низовые структуры с Капитолием. Угрожающее федеральное законодательство позволяло бы складским объектам самим решать, какие новые химикаты включать в список, без какой-либо независимой процедуры проверки; разрешало бы таким объектам освобождать ядовитые материалы, объявленные «коммерческой тайной», без какого-либо механизма оспаривания заявления; и устраняло бы любые требования об отчёте перед гражданами о выбросах опасных химикатов в воздух, воду или почву. Почва была подготовлена для ожесточённой битвы.