Книга Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий, страница 65 – Хизер Бут

Собственная карьера О'Коннора отражала силы, объединяющиеся в Stalinist Action и Национальной кампании. О'Коннор был жертвой сброса асбеста в сообществе, где он вырос, и видел, как несколько его друзей детства умерли. Этот опыт побудил его присоединиться к Massachusetts Fair Share в качестве организатора. После работы по принятию важных законов штата О'Коннор убедился в необходимости общенациональных усилий и объехал страну, строя общенациональную коалицию.

В течение многих лет истории личных трудностей и катастроф, часто невидимые для общественности, тем не менее накапливались. «Я потеряла двух детей. Я хочу уберечь других от этого», – сказала Кэти Хайндс из Мэнского народного альянса, связывая смерть одного ребёнка и мертворождение другого с загрязнением от свалки McKin в Грее, штат Мэн, недалеко от её дома. McKin, заброшенный нефтеперерабатывающий завод, отравивший колодцы в этом районе, был внесён в список экстренных случаев EPA в 1981 году, но мало что было сделано. Пять других объектов в штате уже были идентифицированы как серьёзные опасности, а дополнительные шестьдесят восемь объектов были потенциально опасны. Люди со всего штата звонили Хайндс, основательнице Мэнской гражданской коалиции по токсичным веществам, за советом. «Люди плачут по телефону. Одна мать рассказала мне, что её ребёнок родился без руки. Я чувствую эту боль. Я в конце концов сама начинала плакать». В Сентер-Пойнте, Индиана, Каролина Маккаллоу увидела, как её молочная ферма была отравлена диоксином. «Коровы не ели. Они ложились и не вставали. Они просто гнили заживо». По всей стране такие истории умножались, мрачный и пронзительный контрапункт к экологическим дебатам. Но они также породили низовое движение, поскольку всё больше и больше граждан, прижатых к стене, решили, что они должны что-то сделать сами.

Жан Пинар вырос в районе Айер-Сити в Лоуэлле, Массачусетс, и, уволившись со службы и женившись на своей жене Рите, вернулся в этот район в 1977 году с их шестимесячной дочерью Рэйчел. Норин и Эл Данли жили в этом сообществе несколько лет. Филлис Роби, мать-одиночка, переехала к своей невестке, неподалёку. Покинув католическую церковь, в которой выросла, из-за лицемерия, которое она видела между её провозглашёнными ценностями и практикой, она не была активна ни в чём. «Я даже не смотрела новости, потому что это было так удручающе, – вспоминала она. – Это была полная безнадёжность. Ничего нельзя было сделать. Главным было то, что на ужин и что по телевизору».

В конце 1970‐х годов Пинары, Данли и Роби все начали замечать странные запахи вокруг бочек на nearby поле. «Как от скунса на улице», – сказала Роби. По отдельности они обратились к городским чиновникам, которые сказали им, что запах идёт от сломанной канализационной трубы под nearby улицей, которую дорожные бригады починят, когда появятся средства. «Затем я узнал, что люди по всему району болеют, – рассказал Жан Пинар. – Идёшь, встречаешь соседку с ребёнком в коляске, спрашиваешь, как дела, а она говорит, что это пятая ангина этой зимой. Мы начали говорить: „Это безумие. Что происходит?“» У Норин Данли было два выкидыша и ещё один ребёнок, который умер вскоре после рождения. Жан Пинар, сильный мужчина, который поднимал тяжести для упражнений, неуклонно терял вес и силу и был доставлен в больницу.