Книга Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий, страница 26 – Хизер Бут

К середине восьмидесятых Newsweek назвал десятилетие «эпохой ковбойского капитализма»; Business Week назвал Америку «обществом казино». Многие руководители корпораций сами начали организовываться против «бума слияний», угрожающего экономическим основам Америки.

Для обычных американцев последствия были конкретными, осязаемыми и часто разрушительными для жизненных мечтаний и устремлений. Семья в Детройте или Питтсбурге, которая раньше «выкручивалась» на один доход, теперь видела, что оба партнёра работают. Для родителей-одиночек количество часов, которое им приходилось работать, чтобы прокормить детей, увеличилось с сорока до пятидесяти, пятидесяти пяти или шестидесяти. В 1970‐х годах рост занятости в сфере общественного питания – в основном ресторанов и баров – был больше, чем общая занятость в автомобильной и сталелитейной промышленности вместе взятых. По всей стране 70 процентов рабочих мест приходилось на сферу услуг, которая оплачивалась примерно в 83 процента от зарплат в обрабатывающей промышленности. Соединённые Штаты всё больше двигались к двухъярусному обществу, в котором расширяющийся слой рабочих был заперт на низкооплачиваемых, менее квалифицированных и бесперспективных работах. Хребет рабочих мест американского среднего класса – такие отрасли, как сталелитейная, автомобильная, станкостроительная, строительная и горнодобывающая – разрушался. С 1979 по 1983 год более четырёх миллионов рабочих мест в обрабатывающей промышленности было потеряно навсегда. Осенью 1985 года Объединённый экономический комитет Конгресса опубликовал исследование, которое показало, что доходы среднего класса в реальном выражении упали более чем на 11 процентов за предыдущее десятилетие – причём почти всё падение произошло после 1979 года. Между тем, 10 процентов самых богатых американских семей получали 29 процентов всего личного дохода в 1969 году, 32 процента в 1976 году и 33 процента в 1982 году.

Эти цифры не являются неизбежными следствиями «свободного рынка» или «прогресса». Скорее, они вырастают из конкретных решений, принимаемых теми, кто продвигает свои собственные узкие особые интересы. По мере того как эти экономические тенденции и корпоративная политика разворачивались, граждане начали организовываться для оборонительной битвы. Доходы оказались под угрозой, но налоги продолжали расти. Безработица не желала снижаться, хорошие рабочие места терялись и заменялись низкооплачиваемыми. По мере того как заводы закрывались и рабочие места уходили из многих регионов страны, федеральная помощь и средства по распределению доходов сокращались. Сообщества страдали, школы страдали, здравоохранение страдало, а хорошее жильё становилось недоступным. Средний класс боролся, чтобы удержать свои позиции. Некоторые люди обращались к правому популизму, другие – к прогрессивному популизму, иногда в зависимости только от того, кто первый до них достучался.

В то же время, когда жизнь традиционных рабочих синих воротничков становилась всё более неопределённой, новое поколение американцев достигло совершеннолетия. Мужчины и женщины беби-бума, которые начали достигать пика своих доходов в конце семидесятых и начале восьмидесятых, во многих отношениях были совсем не похожи на своих родителей. У них не было воспоминаний о Великой депрессии, о Рузвельте, о том, как радикальные группы спасали соседей от выселения, или об организационных кампаниях КПП (Конгресс производственных профсоюзов). Они не разделяли опыт перехода из бедности в средний класс благодаря профсоюзному движению. Многие из них выросли в пригородах, а не в тесных этнических городских общинах. Церковь была гораздо меньше социальным центром их жизни; ложу и общественный клуб, где чествовали язык их бабушек и дедушек, они оставили позади. Их семьи были разбросаны по всей стране, куда бы их ни заводили поиски работы. Они не питали особой лояльности ни к одной из политических партий, и обычные ярлыки «либерал» и «консерватор» редко имели для них осмысленное значение (действительно, те, на кого повлияли общественные движения 1960‐х, помнят тогдашних действующих демократов, а не республиканцев, как проблему). Их называют классом «Нового воротничка»; они работают в основном в сфере услуг. В целом они лучше образованы, чем их родители, но не будут иметь такого же высокого уровня жизни, какой давало старшему поколению промышленное рабочее место на профсоюзном заводе.