Книга Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий, страница 25 – Хизер Бут

Немедленные человеческие издержки были высоки. То, что ранее случалось с чернокожими, латиноамериканцами, а затем и с женщинами, начало случаться и с миллионами белых мужчин. Рейганомика закрывала заводы по всей стране, часто навсегда. В декабре 1981 года легендарный завод U. S. Steel в Брэддоке, Пенсильвания – завод Эдгара Томпсона, известный как E.T., – закрылся навсегда. «Мой отец проработал на E.T. сорок лет, – сказал Том Медвед, тридцатидевятилетний вальцовщик на слябинге, который сам проработал там девятнадцать лет и 364 дня. – Мои дяди и кузены все там работали. Это было естественным делом». Работа в компании должна была быть обеспечена на всю жизнь. Но более чем через год Медвед всё ещё не нашёл постоянной работы, и его семья, включая четверых детей, изо всех сил пыталась выжить на дополнительные пособия по безработице. Тем временем в Рокфорде, штат Иллинойс, Джордж Папсон, пятидесятилетний механик, приехавший в Штаты из Греции маленьким ребёнком после того, как его отец был убит нацистами, был уволен с работы с десятиминутным уведомлением. «Я хотел жить в раю на земле, поэтому я приехал в Америку, – объяснил он. – Я приехал сюда. Я проработал тридцать лет. Я стал средним классом. Я могу взять кусок металла в руки и сделать его по чертежу с допуском в полтысячной дюйма. Теперь я не могу найти работу. Что со мной будет?»

Вопрос «Что со мной будет?» начал эхом разноситься по Средней Америке. «По всей промышленной столице Америки, – сообщал Newsweek в 1983 году, – угасает национальная вера в вечное процветание. На смену приходят суровые реальности: безмолвные механизмы и заколоченные витрины, некогда гордые мужчины и женщины в очередях за пособиями». Администрация обещала «восстановление», которое действительно затронуло большие территории страны. Но долгосрочные изменения в работе не делали ни одну область безопасной и защищённой в долгосрочной перспективе.

Конгломераты по своей природе состоят из множества отдельных и не связанных между собой компаний, «покупаемых и продаваемых, как безделушки на базаре», как заметили два экономиста. Местные фирмы пожираются корпоративными манипуляторами, которые, возможно, даже никогда их не видели. Фабричные городки в Новой Англии, на Среднем Западе, даже «бурно растущие» районы штатов Солнечного пояса оказались во власти далёких лиц, принимающих решения. Многие были заброшены, как «родной город», описанный Брюсом Спрингстином:

Управляющих компаний переводили с места на место слишком быстро, чтобы пустить корни или участвовать в местных общественных делах. Школы их детей не зависели от компании как от налоговой базы. Их местная церковь не жила в тени дымовой трубы, которая перестанет дышать своей промышленной жизнью, если инвестиционные возможности окажутся «более многообещающими в Сингапуре». Всё меньше и меньше топ-менеджеров имели реальный опыт работы с продукцией или услугами, которыми занимались компании. Филиалы стали просто «центрами прибыли» для производства капитала, который можно инвестировать в прибыльные быстроокупаемые предприятия. Таким образом, мера экономики, всё более доминируемой гигантскими корпорациями, – это её растущая оторванность от реальных людей и сообществ, в которых они живут.