Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 84 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Экономическая диверсификация породила некоторые внутрибуржуазные конфликты – например, между традиционными импортерами промышленных товаров и новыми производителями этих товаров. Эти потенциально разрушительные конфликты были частично предотвращены или разрешены путем интеграции двух групп. Было весьма распространено, например, чтобы бывшие импортеры промышленных товаров ассоциировали себя с местными или иностранными интересами, создающими фабрики по производству этих товаров. Аналогичным образом, значительное число крупнейших экспортных производителей расширились в промышленную переработку. Тем временем некоторые промышленники начали приобретать землю, согласовывая свои интересы с интересами старых финкеро.

Несмотря на отдельные конфликты, гватемальская буржуазия начиная с 1954 года отличается своим единством как класс, символом которого является зонтичный координационный комитет частного сектора CACIF. Опыт страданий от вызова классовому господству во время Революции укрепил ее решимость поддерживать воинственный единый фронт против любого будущего посягательства, сколь бы минимальным оно ни было. Это монолитное единство сочетается с особенно исключительной позицией по отношению к народным классам, как будет показано на протяжении всей этой книги. Дальнейшим следствием ее очень узкой социальной и политической базы внутри страны является то, что гватемальская буржуазия и ее союзники нуждались в финансовой, политической и военной поддержке США, особенно в первые годы Контрреволюции и снова в 1960‐х годах.

Другой критической силой в Контрреволюции была городская ладино-мелкая буржуазия, включая некоторые группы, активно участвовавшие в создании Революции. «Освобождение» глубоко раскололо ряды мелкой буржуазии. Небольшое меньшинство продолжало защищать националистические ценности Революции, некоторые в итоге поддержали или участвовали в революционном движении. Но большинство ассоциировало себя с высшими классами, вновь обретшими политическую власть.

Почему тот самый класс, который составлял костяк Революции, так быстро интегрировался в Контрреволюцию? Как показано выше, большинство мелкой буржуазии, столкнувшись с радикализацией Революции, стало опасаться независимой организованной власти рабочих и крестьян; они также пошли по пути наименьшего сопротивления в отношении «Освобождения», тем более что цена любой альтернативной реакции была бы чрезвычайно высокой. Более того, первичной мотивацией Революции был выход из экономической депрессии и отсутствия возможностей при Убико; та же мотивация, которая дала им прогрессивную роль в 1944 году, привела их десять лет спустя к согласию с Контрреволюцией. Сельскохозяйственная диверсификация и индустриализация породили потребность в юристах, бухгалтерах, инженерах и других специалистах с университетским образованием. В послевоенном балансе сил самый прямой путь для их продвижения лежал в использовании новых возможностей для обслуживания частного капитала. Небольшое их число использовало это положение, чтобы подняться в буржуазию – например, военные офицеры, приобретавшие землю, и корпоративные юристы, приобретавшие материальную заинтересованность в предприятиях своих клиентов.

Большая часть государственной бюрократии, изначально коренившаяся в расширении государственных услуг во время Революции, также адаптировалась к новым обстоятельствам. Основными мотивациями технократов были стремление к восходящей мобильности, страх потерять работу и, следовательно, сильные тенденции к конформизму. Эти довольно типичные бюрократические установки подкреплялись в Гватемале травмой 1954 года: те, кто избежал охоты на ведьм и сохранил свои рабочие места, могли быть включены в новый порядок.