Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 49 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Весть о смерти тигра Иксана от рук партизан-индейцев быстро распространилась из уст в уста по всем горам. В этой точке гор прозвучали первые выстрелы народной войны. На следующее утро небо гремело от вертолетов и военных самолетов. В течение последующих месяцев вражеская армия развернула крупнейшую антипартизанскую операцию из всех, что происходили в стране до того времени. Со старых самолетов С‐47 сотни солдат были сброшены на парашютах над участками Иксана, а колонны, проникшие по суше с разных военных баз, заняли ключевые точки джунглей. Они только и ждали первого выстрела, чтобы обрушиться на горы. В главных поселках они установили стационарные посты, и оттуда войска, обученные для боя в джунглях, прочесывали горы. В течение трех месяцев они проходили по дорогам и обыскивали деревни, задерживая всех, кто казался подозрительным или числился в их разведывательных списках. Вся партизанская территория оказалась в стратегическом окружении. После акции в «Ла-Перле» наш патруль без помех отступил в отдаленную зону. С тех пор связь с партизанами низины прервалась. Дороги кишели войсками, и только по некоторым радионовостям и по отдаленному звуку вертолетов мы догадывались, что происходит в джунглях.

Первые последствия вражеского наступления немедленно ощутили на себе члены нашей организации в джунглях. Однажды утром, когда южный горизонт начал звенеть весь день угрожающим гулом вражеской авиации, к участку самого давнего сотрудника партизан прибыл молодой лейтенант в сопровождении многочисленных солдат. Он спросил хозяина дома и попросил указать дороги. Это был дом того formidable старика, который в шестьдесят лет сохранял нетронутой радость и силу молодых лет. Коренастый, с кожей, задубленной всей жизнью на открытом воздухе, он обладал могучими руками рубщика и мудростью человека, который благодаря труду познал суть мира. Он на глаз определял бесчисленные виды ценных деревьев, знал наизусть цикл и секреты основных продуктов питания и еще разбирался в пчелах, дождях и прививках. В 20‐е годы он был среди тех, кто ждал сигнала к восстанию против Эстрады Кабреры, вооруженные винтовками и трубчатыми дробовиками. С глубокой нежностью вспоминал он дом своего детства на побережье и двор с бананами и розами, где каравары отбивали хором часы. Как будто вчера видел он в памяти стаи носух и стаи попугайчиков, движущихся в безграничном просторе Коста-Гранде в ту пору, когда они были девственными джунглями, куда только начинал проникать железнодорожный путь. С рукой отца он ходил с асьенды на асьенду, валя лес, чтобы потом хозяева пользовались результатами их трудов и загоняли скот на участки, которые крестьяне оставляли заросшими травой. У него хранились живые образы в памяти, например, лесопилка, установленная в джунглях, где он научился разбираться в деревьях, и день, когда он вышел в город и впервые увидел новомодное изобретение – железную дорогу. В молодости он знал все популярные песни и, когда его просили, голосом прошлого исполнял мелодию, которую первые путешественники по железной дороге певали на станциях: