Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 52 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Супружеская пара и пять девочек пересекли джунгли по азимуту в течение недели, избегая препятствий антипартизанского окружения, и ни разу не столкнулись с солдатами.

Изолированная от своей базы, с перерезанными путями снабжения из-за вражеского окружения, для партизан наступили тяжелые дни. Когда скудные запасы продовольствия истощились, пришлось снабжаться прямо с полей. Однако вражеская тактика предусматривала именно наблюдение за полями как одну из эффективных мер окружения. Вынужденные вылазки партизан на мильпы за зерном часто заканчивались перестрелками. Часто группа, ходившая на вылазку, возвращалась в лагерь с пустыми руками, хотя всегда без потерь, несмотря на то, что в каждой стычке наносила противнику убитыми или ранеными. Но с каждым днем ситуация со снабжением ухудшалась. Многочисленная колонна вынуждена была выживать, собирая ягодки с одного очень распространенного в этой зоне дерева и рубя пальмовую сердцевину. Это ускорило кризис среди многих беженцев. Вероятно, между пытками и смертью от рук армии и голодом в наших лагерях многие выбрали бы первую альтернативу, если бы им позволили выбирать. Бдительность партизан вынуждена была тогда смотреть одним глазом на вражеские войска, а другим – на возможные заговоры беженцев. Политическая работа была удвоена, дисциплина стала строже. В нескольких случаях, пока остальные партизаны выполняли задачи вдали от лагеря, восставшие женщины – одна из них не могла различать ничего дальше десяти метров из-за сильной степени своих очков – сдерживали крыс (?) (возможно, опечатка: вероятно, «reclutas»? Но по тексту «raiones» – может быть «rayones»? Но скорее всего имеется в виду «reos» или что‐то еще. Однако в оригинале: «mantuvieron a raya a los raiones» – возможно, имеется в виду «los renegados» или «los traidores»? Или это «rayones» – полосатики? Непонятно. Оставим как есть: «районес»?) пока не вернулись товарищи. Малейшее снисхождение к ним было бы фатально для партизан. В лагерях был приказан абсолютный молчание и установлены часы для неизбежного шума. Огонь разводили с наступлением темноты, предварительно проверив окрестности. Примером скрытности, которая характеризовала тогда передвижение наших товарищей по местности, служит следующий анекдот: двое самых молодых, отправившись за пальмовой сердцевиной на закате, добрались до прогалины, где виднелось немного. Но они продвигались с такой осторожностью и тщательностью, что большой тигр, скребший землю на том месте, не почувствовал их приближения. Втроем они долго молча смотрели друг на друга, пока кошка не развернулась, не перешла на легкий бег и не исчезла в листве.

Вскоре в лагерь пришли хорошие новости. Сатурнино и Родольфо, пропавшие несколько недель назад, появились целыми и невредимыми. Они всё это время находились в одной из деревень, где у нас были базы, и где вражеское наступление полностью утихло. Несколько дней спустя партизаны разбили лагерь в окрестностях полей с кукурузой в початках и ждали первых поставок новой кукурузы. Был август, время сбора урожая. Вертолетные полеты сократились до рутинных, и вражеские войска вернулись в свои казармы. Первое крупное наступление на джунгли закончилось. Хотя среди восставших бойцов в горах не пришлось оплакивать потерь, среди организованного населения участков они были значительными. Дорогие товарищи, протянувшие нам руку с первого дня, навсегда оставили свои кости в джунглях. Вероятно, среди лимонных деревьев или кьебракахете на каком‐нибудь поле они смотрят, как мы проходим, счастливые, что мы продолжаем дело, за которое они пали. Главный урок, который оставило нам это наступление, – необходимость организовать самооборону везде, где у нас была крестьянская база. С помощью простой системы сигналов и согласованных планов местные вооруженные ячейки должны были впредь избегать легкого захвата своих членов и, скорее, наносить потери врагу всякий раз, когда он приходил в деревни. Возможность самообороны основывалась на существовании местных ячеек с прочной политической подготовкой. Но все эти требования могли проясниться только в реальности войны. Чтобы обрести истину этой науки, однако, нужно рисковать шкурой, потому что на кону жизни людей из плоти и крови, а не простая роса или свет. Тем временем в сентябре, даже после эвакуации беженцев, в партизанском отряде осталось много хороших бойцов. Те, кто были еще детьми во времена входа в страну, теперь, подростками, встали в наши ряды. Также, разумеется, их родители – те крестьяне-скотоводы, которые много лет назад пришли в джунгли, неся шкаф с зеркалом и зернотертку, даже не подозревая, какой поворот примет их жизнь с течением времени. Это были те самые люди, которые в тот год, в начале войны, вышли брать с оружием первую деревню, с цветком, вложенным в дула винтовок.