Книга Крымский перелом, страница 22 – Эдуард Тен

— Вас отвезут домой. Через неделю жду вас с докладом.

Пластуновка. Штаб бригады.

Князь Долгорукий квартировался в доме на территории бригады. В господской усадьбе жили Константин Муравин с Марьяной и молодая чета Сомовых.

Командиром третьего батальона был назначен есаул Сомов. Судьба Константина повернулась совсем по другому.

— Здравствуй Костя. — поздоровался комбриг.

— Здравия желаю, командир.

— По поводу тебя пришёл приказ. — Нахмурился комбриг. — На тебя и Балашова.

Вы переводитесь в стрелковую бригаду Мангера. Судя по разговорам там уже дивизией пахнет. Полком будешь командовать. Не скажу что рад, но получил письмо от командира, просит не препятствовать твоему переводу, ну и Балашова в придачу, на роту поставят. Как думаешь, потянет.

— Вполне, Андрей Владимирович. Видать в деда пошёл. Толковый, но немного упрямый. Гвардейскую дурь из него выбили. Ротным вполне справится.

— Признаться очень не хотелось твоего перевода, но с другой стороны тебе расти надо. А тут полк. Так что получи бумаги и собирайся.

Дома не растягивая с проводами Костя через два дня отбыл к новому месту службы.

Штаб стрелковой дивизии. Городок Красное.

Военный городок разросся до внушительных размеров. Вместо предусмотренных штатом четырёх батальонов набралось уже пять, а шестой, пока, остался неполного состава. Поступил приказ прекратить набор, однако солдаты продолжали прибывать — поток не удавалось остановить. Особенно остро ощущалась нехватка офицеров. После выпуска из трёх военных училищ в дивизию прибыли всего три молодых прапорщика; остальной командный состав собирали буквально по крупицам из различных частей и соединений, руководствуясь принципом «брать лучших из худших».

За этот год полковнику Мангеру удалось совершить почти невозможное: из этой разномастной, пёстрой массы слепить нечто, отдалённо напоминающее боевое подразделение. Однако это было именно подобие. Среди личного состава хватало больных и физически слабых солдат. Если в пластуны отбирали через суровые испытания, то Мангеру приходилось довольствоваться тем, что присылали, — как говорится, с тем и служим.

Первоначально прибывшие с ним егеря и инструкторы-пластуны быстро растворились в потоке новобранцев, потерявшись в массе. Теперь на взвод приходилось ставить ефрейторов и унтер-офицеров с более-менее приемлемой подготовкой.

По вечерам, оставшись один в своей комнате, Мангеру порой хотелось выругаться в голос или заорать от бесконечной круговерти забот и нерешаемых проблем. Но каждое утро он выходил на построение подтянутым, аккуратно одетым и внешне невозмутимым. Он проводил инспекционные проверки подразделений, делал замечания, объявлял выговоры, а иногда и сам становился в строй, показывая отличную выучку личным примером.

Для двух сформированных полков по-прежнему не находилось достойных командиров. Тогда Мангер обратился с просьбой к князю Долгорукому, прося отрядить в его дивизию офицеров, способных не просто возглавить полки, но и привести их в порядок в соответствии с новой программой стрелковой подготовки. Больше обратиться ему было не к кому.

— Здравия желаю, господин полковник, — поздоровался Константин.

— Бог ты мой, Константин Борисович! — обрадованно воскликнул Мангер, увидев графа. — Наконец-то! Заждался вас. — Он оглянулся. — Вы один прибыли?