Книга Крымский перелом, страница 184 – Эдуард Тен

Затем я перевёл взгляд на Мангера и Веселова. Оба стояли навытяжку, но в глазах их горел охотничий азарт.

— Вы, господа командиры, — сказал я, и голос мой стал жёстче, — не расслабляйтесь. Ваши успешные операции привели в возбуждение неприятеля. Каждая вылазка должна быть хорошо подготовлена. Вы продумали совместную операцию?

— Так точно, ваше сиятельство, — ответили они почти хором. — В операции примут участие три батальона, казаки и Дикий полк. В районе Чёрной речки. Рота стрелков и разведка «засветятся» и будут отступать в этом направлении. Место удобное для засады: мелкие овраги, густой кустарник. С фронта и с левого фланга встанут стрелки и пластуны. Справа — кавалерия, там место ровнее, коннице развернуться есть где. Приманка выйдет на рубеж с батареей гранатомётов. По данным разведки, здесь стоит полк лёгкой французской пехоты — они точно кинутся в погоню. Мы их давно не тревожили. Приманка бежит «в панике», они — следом, а мы их — в мешок. Быстро разбираемся и отходим.

Мангер и Веселов выжидательно смотрели на меня.

— Сейчас немного подсохло, а потом может раскиснуть опять. Время есть. — Уточнил Веселов.

— Уверены? — спросил я, глядя им в глаза.

— Так точно, ваше сиятельство, — ответили они хором, без тени сомнения.

— Кто от тебя пойдёт, Генрих? — спросил я Мангера.

— Батальон капитана Медникова. Участвовал во всех прежних операциях, боевой, надёжный.

— Усиль ещё одним батальоном, — распорядился я. — Не рискуй малыми силами.

— Слушаюсь, командир, — ответил Мангер.

Он хотел что-то добавить, но замешкался, а затем всё же решился:

— Командир, граф Муравин…

— Я сказал нет, — отрезал я, не дав ему договорить. — И Сомов, и он пусть полками занимаются. Для них будет отдельная работа, нечего им лезть в каждую операцию.

Все ждали моего окончательного слова. Я ещё раз посмотрел на карту, на изгиб Чёрной речки, на овраги, отмеченные карандашом, и, помедлив, кивнул:

— Действуйте.

Лука вернулся с рынка, где приодел Лушу в добротное платье, купил тёплую шаль, башмаки и всё, что потребно в походной жизни, — и приехал в штаб. Войдя в вестибюль, он сразу нашёл Пашу, который возился с какими-то бумагами у стола.

— Вот, брат, — тихо сказал Лука, кивая на девочку, что робко стояла позади него, прижимая к груди узелок, — это Луша. Дочь Фёдора. Не мог я оставить её одну.

Паша поднял голову, внимательно оглядел девочку — её осунувшееся лицо, острые плечи, худые руки — и озадаченно спросил:

— А чего она такая тощая?

— Я не тощая, я худенькая! — обиженно насупилась Луша, сверкнув серыми глазами.

— Вона как… — рассмеялся Паша, и в смехе его не было злости, только добрая смешливость. — Ну, худенькая так худенькая. Будем кормить, враз поправишься.

Но смех Паши прервал знакомый, чуть хрипловатый голос, раздавшийся за спиной:

— Паша, ты чего ржёшь как конь стоялый? На всю округу гогочешь.

Паша стремительно развернулся, и лицо его вытянулось и стало строгим.

— Так это, командир. Вот знакомлюсь с сестрой нашей, названой. Лука её привёз.

— Так, — протянул командир, подходя ближе, — сестра значит отыскалась. А ну-ка посторонись.

Луша, увидев перед собой важного начальника в блестящих эполетах, совсем оробела — на миг ей показалось, что земля уходит из-под ног. Она испуганно юркнула за спину Луки, спрятав лицо в складках его бурки.