Книга Крымский перелом, страница 159 – Эдуард Тен

— Возвращаемся, — скомандовал я.

Обратившись к коменданту, я отдал распоряжение:

— Антон Ильич, десант, вероятнее всего, будет высажен именно здесь. Приказываю вам скрытно эвакуировать всё ценное имущество и продовольствие в Бахчисарай. Перед высадкой, скорее всего, последует предложение сдать город. Повинуясь ему, уводите гарнизон в сторону Бахчисарая.

— Но, ваше сиятельство, если мы наверняка знаем место высадки, не лучше ли укрепиться и встретить неприятеля?

— Это неоправданно, Антон Ильич. Приказ не обсуждается.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

— Отлично. До свидания, полковник.

Возвращаясь в Севастополь, мы задержались у реки Альмы и проехали вдоль её левого берега. Если рассматривать наши позиции со стороны Севастополя, то левый фланг представлял собой высокий, обрывистый берег — крайне неудобный для штурмующих. Единственный недостаток: возможность обстрела позиций с моря. Далее берег заметно понижался, почти сходясь вровень с правым, но даже там, при оборудовании земляных укреплений, оборона могла стать весьма надёжной.

— И как Меньшиков умудрился так бездарно проиграть сражение? — подумал я. — Выиграть, конечно, не вышло бы, но остановить противника и нанести ему значительный урон — вполне выполнимая задача.

— По моему мнению, позиции здесь очень удобны для обороны, — сказал Сколков, быстро выводя карандашом линии в своей тетради.

— Ваше сиятельство, — обернулся он ко мне, — в Евпатории вы обдумывали возможность обороны побережья?

— Нет, Иван Григорьевич. Вы полагаете, в этом есть смысл при наших-то возможностях?

— Пожалуй, вы правы, — вздохнул Сколков. — Противник подтянет линейные корабли и просто разгромит все наши укрепления. Расстреляет нас, как в тире.

— Светлая вы голова, Иван Григорьевич, а задаёте такие вопросы, — усмехнулся я.

— Но что-то вы, определённо, задумали, — прищурился полковник.

— Так заметно? — рассмеялся я. — Задумал, полковник. Сначала удивим врага — настроение ему испортим. А если ещё и в душу ему наплюём, совсем праздник выйдет. Душа просит праздника!

Я повернулся к Веригину:

— Виктор Михайлович, что там с Керченским градоначальником?

— Всё в порядке, ваше сиятельство, — доложил капитан-лейтенант. — Ему передали ваше послание и намекнули, что вы можете в любой момент нагрянуть с проверкой. Он заметно воодушевился. Ему доставили двадцать орудий для вооружения ещё пяти батарей, половина из них — дальнобойные. Полагаю, строительство и вооружение новых батарей уже завершено. Градоначальник просил заверить вас, что все ваши указания будут непременно выполнены.

— Значит, пугаете мною, черти? — прищурился я, глядя на капитан-лейтенанта.

— Как вы изволите выражаться, ваше сиятельство, — ухмыльнулся Веригин. — А кому сейчас легко!

Мысль о Керчи не выходила у меня из головы, назойливо мешая сосредоточиться на севастопольских делах. По прибытии в город я первым делом разыскал Корнилова.

— Владимир Алексеевич, Керчь не даёт мне покоя. Как там обстоят дела?

— Согласно вашему приказу, ваше сиятельство, в город направлены дополнительно двадцать орудий, из них десять дальнобойных, а также инженер-капитан с командой минеров. — Корнилов вопросительно поднял бровь. — Но позвольте спросить: почему именно Керчь вызывает у вас столь глубокое беспокойство?