Книга Крымский перелом, страница 140 – Эдуард Тен

Бледный, растерянный, он смотрел на меня с какой-то надеждой, будто я мог изменить то, что уже случилось.

— Инсульт. Точно он, — подумал я. — Видимо, после получения известия о том, что коалиция объявила войну, император изрядно перенервничал. Гипертонический криз и инсульт.

Мысли стройными рядами мелькали в голове.

— Опять нестыковка, — отметил я. — Император в моей истории умер в 1855 году. Впрочем, какая теперь разница? Его смерть ничего не меняет и не отменяет. Хотя он ещё жив. Пока. Может, придёт в себя и будет лежать парализованный.

Мы молча проехали остаток пути, каждый думая о своём.

По прибытии в Зимний дворец прошли в кабинет императора, но там никого не было. Илья умчался куда-то в глубины дворца. Во дворце царила беспорядочная суета. Слуги и лакеи бегали, тихо переговариваясь, и только гвардейцы, стоявшие на постах, молча наблюдали за происходящим.

Я сидел в приёмной. Даже полковник Лоренц отсутствовал на своём месте.

Только через полтора часа появился бледный Лоренц. Он молча поклонился мне, опустился за свой стол и долго смотрел в одну точку, прежде чем заговорить.

— Его императорское величество скончался, — сказал он тихо, глядя в пустоту. — Не приходя в сознание.

Голос его звучал отстранённо, будто он сам ещё не до конца верил в то, что произошло.

— Присутствовали все члены семьи, кроме Михаила, — продолжил он. — Он в Москве.

Я молчал.

— Что теперь будет? — Лоренц поднял на меня глаза, пустые и усталые.

— Теперь будет новый император, — ответил я. — Александр Николаевич.

Наконец появился Александр в сопровождении великого князя Павла.

— Зайди, — сказал Александр увидев меня в приемной.

Александр был явно подавлен неожиданными обстоятельствами. Павел просто растерян не до конца осознавая, что произошло.

Мы молча сидели в кабинете императора Николая. Невольно ощущая присутствие прежнего хозяина кабинете. Только случившаяся смерть государя оставляла ощущение его незримого присутствия и несколько подавляла его сыновей.

— Что теперь делать? — в голосе Александра чувствовалась детская неуверенность и страх от неопределённости.

И Александр и Павел смотрели на меня словно я должен решить дальнейшую их судьбу.

— Ваше величество! — я выделил эти слова.

— Когда-нибудь это должно было случится. Я выражаю вам искреннее соболезнование, но учитывая, что империя находится в состоянии войны, не время поддаваться унынию. Печаль потери его императорского величества останется в наших сердцах. Перед опасностью вражеского нашествия вы, ваше величество должны без промедления выпустит манифест, что вступаете в права императора Российской империи по праву наследования. Дать понять всем сомневающимся что бразды правления империей перешли в руки сильного и достойного правопреемника. Народ должен почувствовать вашу волю и силу.

— Да…да, ты прав, Пётр Алексеевич. Лоренц!

— В кабинет вошёл полковник Лоренц и Илья.

— Полковник, немедленно составьте манифест о смерти его императорского величества Николая Павловича и мое вступление на престол по праву престолонаследия.

— Слушаюсь ваше величество.

МАНИФЕСТ.

БОЖИЕЮ МИЛОСТИЮ, МЫ, АЛЕКСАНДР ВТОРОЙ, ИМПЕРАТОР И САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССИЙСКИЙ, ЦАРЬ ПОЛЬСКИЙ, ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ФИНЛЯНДСКИЙ И ПРОЧАЯ, И ПРОЧАЯ, И ПРОЧАЯ.

Объявляем всем верным Нашим подданным: