Книга Крымский перелом, страница 11 – Эдуард Тен

— Я буду осторожен, сэр.

— По поводу твоей премии я решу этот вопрос, — заверил Морон. — Как ты говоришь: всякий труд должен достойно оплачиваться. Ты прав, Джон. Чёрт меня побери, ты прав.

Он протянул руку, и Паркер пожал её.

— Джон, я жду от тебя хороших вестей.

— Как получится, сэр.

Париж. Особняк княгини Ливен.

Дарья Христофоровна Ливен сидела в своём кабинете и задумчиво перебирала газеты, вспоминая последние новости парижского света. После очередной революции картина политического Олимпа Франции существенно изменилась — и эти перемены были не просто сменой имён, а тектоническим сдвигом, за которым стояли новые силы и новые устремления.

Она отложила газету и задумалась. Революция 1848 года смела короля Луи-Филиппа, а вместе с ним и всю систему Орлеанской монархии. Недолгая Вторая республика, провозглашённая с таким воодушевлением, уже к 1849 году оказалась под угрозой. Власть шаталась, партии рвали друг друга за влияние, а на горизонте всё отчётливее вырисовывалась фигура Луи-Наполеона Бонапарта, племянника великого императора, который умело играл на страхах буржуазии и обещаниях порядка.

Дарья Христофоровна хорошо помнила те дни, когда в Париже гремели баррикады, а на улицах лилась кровь. Либералы и республиканцы, социалисты и клерикалы — все они боролись за власть, и каждый хотел видеть Францию по-своему. Но ни одна из группировок не смогла удержать контроль над ситуацией.

Вчера ей стало известно нечто гораздо более важное. Английский эмиссар был принят в высших кругах, и вопрос об участии Франции в предстоящей войне против России был рассмотрен положительно. Однако она понимала: Луи-Наполеон не был бы самим собой, если бы не имел собственных резонов. Он видел в войне с Россией не столько союзнический долг, сколько возможность укрепить свою власть, прославиться военными победами и отвлечь внимание французов от внутренних проблем. Война давала ему шанс стать не просто президентом, а настоящим императором, достойным своего великого дяди.

— Париж — это всегда или революция, или реставрация, — тихо сказала она. — И сейчас наступает время новой реставрации. Луи-Наполеон готовится стать императором. И для этого ему нужна война.

Она знала, что за ним стоят не только армия и церковь, но и те, кто устал от хаоса. Крупная буржуазия, финансисты, землевладельцы — все они искали твёрдой руки. И эта рука была готова протянуться к трону.

— Но что будет дальше? — спросила она себя. — Франция снова станет империей. Но надолго ли?

Её взгляд упал на письмо из Петербурга, лежавшее на столе. В нём говорилось о том, что Россия внимательно следит за событиями во Франции. Князь Иванов-Васильев, новый начальник СИБ, интересовался её мнением о расстановке сил. Она взяла перо и начала писать ответ. Надо было сказать главное: Луи-Наполеон неизбежно придёт к власти, но его империя будет недолговечной. И России следует готовиться к новому вызову. Англичане уже сделали свой ход.

Дверь тихо отворилась, и вошёл верный слуга Иван.

— Ваше сиятельство, вас просит принять барон Ротшильд.

Озадаченная княгиня задумалась. Визит столь ранний и без предупреждения — явно неспроста.

— Проси, раз уж пришёл, — сказала она, откладывая перо.

В гостиную вошёл барон Ротшильд. Он был одет с обычной для него элегантностью, но в глазах чувствовалась озабоченность.