Книга Крымский перелом, страница 108 – Эдуард Тен

— А то, мои пластуны смогут бросить кошку на такую высоту. Ночью в двух-трёх местах тихо залезут на стену и прикроют подъём сотни, а там как бог сподобит. Главное, отобьем часть стены, пехоту прикроем, пока она по лестницам подниматься будет, ну и вдарим по нехристям. Вы пехоту тихонько подготовьте к штурму и пусть дожидаются нашего сигнала. По южной стене наши бомбомёты откроют огонь и отвлекут внимание кокандцев. Серию по пять мин, с чувством и расстановкой. Ну а мы под шумок двинем на стену. Я уже осмотрел место. Должно получиться. Главное, каждому чётко сделать своё дело. Подкоп сапёры делать будут дней пять, да и то как пойдёт.

— А почему нет? Вполне может получиться, — ухватился за план есаула подполковник Кушнарёв, заместитель Перовского.

— Хорошо, есаул, готовьтесь. Атаку начнём в четыре утра, перед рассветом. Пехота будет на южной стороне ждать вашего сигнала.

Коренев подошёл к расположению сотни и приказал собрать всех десятников.

— Значит так, братцы, генерал согласился с моим планом. Штурм начнём в четыре утра. Хорунжий, сколько кошек приготовили?

— Четыре, командир.

— Решили, кто первым пойдёт? — спросил Коренев.

— А чего решать, я с первым десятком. Ну и остальные потом.

— Добро. В четыре наши гранатомёты должны начать обстрел южной стены. Никита, пять лучших стрелков на стену напротив, пусть прикрывают, ежели часовые появятся. Всех под шумок валить. Остальным под стену собраться и сидеть тихо. Всё, готовимся, гранатомётчики к южной стене, по десять выстрелов на ствол, можно пятнадцать. Чего их беречь. Отдыхать всем.

Глотнув остывшего чая, Андрей Ульянович Коренев лёг на свой лежак и, несмотря на усталость, не мог уснуть. Неожиданно для себя он вдруг вспомнил отца с матерью и старшего брата Семёна.

В памяти всплывали воспоминания о детстве, о старшем брате Семёне, который был опорой, авторитетом для него. Отец, войсковой старшина Ульян Матвеевич Коренев, служил в штабе Оренбургского казачьего войска, мать Ася (Асия) Коренева была дочерью старшины рода киргизов-кайсаков Шарпеновых. Если Семён был умным и покладистым — любимец матери, тогда как Андрей рос упрямым и хулиганистым. Правда, Семён всегда любил младшего брата, но это не мешало ему, когда надо, всыпать ему по первое число. Андрей не обижался — знал, что заслужил. Именно благодаря заботе и наставлениям брата он выучился в кадетском корпусе. Семён окончил его с отличием, поступил в Московское пехотное училище, затем в академию и редко навещал родных в Оренбурге. Андрей же закончил военное училище для казаков и служил в казачьем полку.

Потом последовало направление — его, уже сотника, и двух хорунжих с пятнадцатью нижними чинами — в пластунский батальон на Кавказ. Там, три месяца, из них делали пластунов. К удивлению Андрея, сделали. Обучили, снарядили, вооружили — и научили Родину любить. Андрей улыбнулся в темноте, вспоминая те дни.

И вдруг он остро почувствовал, как далеко сейчас от дома, как сильно скучает по родным. Он перевернулся на бок, закрыл глаза и постарался уснуть. Завтрашний день требовал ясной головы и твёрдой руки.

— Командир…

Андрей проснулся и сел, потирая лицо.

— Три часа уже. — Тихо сказал ординарец.

Андрей собрался, проверил снаряжение и подошёл к сотне, которая тенями стояла вдоль стены.