Книга Служба имперской безопасности, страница 103 – Эдуард Тен

Миша поднял голову, в глазах заблестела надежда.

— Подумай сам, — продолжал я. — Ты вернёшься в родные края, откроешь лечебницу. Будешь лечить стариков, детей, женщин. Тех, кого почитаешь. Разве это не достойное занятие для сына хаджи Али? Тем более у вас в семье уже есть воин — Азамат.

— Вы правда так думаете, Пётр Алексеевич? — тихо спросил он.

— Уверен. — Я хлопнул его по плечу. — А чтобы тебе легче было, я помогу поступить в университет на медицинский факультет. Хочешь?

— Хочу! — выпалил Мишэ, и лицо его засияло.

— Тогда договорились. А сейчас, пойдём ужинать. Катерина и Марго, наверное, уже заждались.

Миша встал, поклонился.

— Спасибо вам, Пётр Алексеевич. Вы не представляете, как мне стало легче.

— Пойдём, Мишэ, — улыбнулся я. — Всё будет хорошо.

Во время ужина Катя и Марго стали подтрунивать над Мишэ.

— А мы слышали, Мишэ, что вы стали чуть ли не женихом, — лукаво улыбнулась Марго.

Мишэ поперхнулся чаем и густо покраснел.

— Расскажи братец Петру Алексеевичу, — не унималась Марго. — Рассказывай, не стесняйся.

Оказалось, совсем недавно они были на небольшом семейном балу у князя Белгородцева Григория Викторовича. Праздновали четырнадцатилетие его младшей дочери Прасковьи. На бал были приглашены юноши и девушки её возраста.

И в самый разгар веселья, когда Мишэ танцевал с одной из гостей, к ним подлетела сама именинница — раскрасневшаяся, с горящими глазами.

— Княжич, — заявила она тоном, не терпящим возражений, — отныне вы танцуете только со мной! Я — именинница, и моё слово — закон!

Мишэ попытался робко возразить, но Паша и слушать не стала. Она проигнорировала и увещевания отца, и уговоры матери, и даже строгий взгляд старшей сестры Миланы, фрейлины малого двора цесаревича Александра.

— Или вы соглашаетесь, — отрезала княжна, — или я объявляю бал закрытым и всех отправляю по домам!

Мишэ, понимая, что спорить с разбушевавшейся именинницей себе дороже, капитулировал.

— Хорошо, — вздохнул он. — Я буду вашим верным поклонником… на сегодня.

— Вот и отлично! — просияла Паша и увлекла его в круг.

И пришлось Мишэ весь вечер верно исполнять своё обещание: танцевать только с ней, подавать ей сладкие напитки и выслушивать её восторженные признания о том, какой он «удивительный» и «не такой, как все эти мальчишки».

Миша, как признанный княжич Баташев, пользовался особым вниманием в обществе, поэтому инцидент не остался незамеченным. Самое же забавное случилось после бала: юная княжна Прасковья Белогородцева, вся в розовом и кружевах, торжественно заявила родителям:

— Княжич Михаил Баташев отныне — мой жених. Я так решила.

Говорят, князь Григорий Викторович, услышав это, долго не мог найти слов, а княгиня Софья Андреевна схватилась за сердце и потребовала нюхательную соль.

Сам же Мишэ, когда узнал об этом от перепуганной сестры, только руками развёл:

— Я не давал никаких обещаний! Я просто танцевал! Клянусь!

С тех пор Марго не упускает случая подтрунить над братом, называя его «сердцеедом юных княжон» и «покорителем четырнадцатилетних именинниц».

— А мне говорили, — хохотала Марго, — что кадетов трудно смутить! А ты, братец, краснеешь, как юная княжна!

— Да отстаньте вы, — бормотал покрасневший Миша.

— Зря вы смеётесь, — заметил я с улыбкой. — Миша со временем станет видным мужчиной. Не по годам прозорливая княжна Прасковья решила застолбить себе мужа.