Книга Шайтан Иван 12, страница 3 – Эдуард Тен

Заурбек с удивлением посмотрел на него.

— Ты уверен? — спросил он, взглянув на лежащее тело.

— Да, его нужно быстро перевезти в аул и вытащить пулю.

— Я сейчас! — воскликнул воспрянувший Заурбек и поскакал к колонне. Повернув одну арбу, он подогнал её к ним. Осторожно переложив тело на арбу, они двинулись к селению.

В аул вернулись поздним вечером. Тело осторожно сняли с арбы и занесли в дом.

Хаджи Расул внимательно следил за тем, как тело Шайтана Ивана положили у очага.

— Живой! — утвердительно произнёс он.

— Тяжело ранен в грудь, — подтвердил Аслан.

— Помоги, Заурбек.

С трудом поднявшись, хаджи Расул подошёл, поддерживаемый Заурбеком, и сел рядом.

— Заурбек, дай мне шкатулку.

Старик достал из шкатулки завернутые в ткань инструменты: тонкий, остро отточенный нож, тонкий серебряный щуп и инструмент, похожий на пинцет.

— Заурбек, приготовь горячую воды и проследи, чтобы никто не входил в дом.

— Уважаемый, камандэр всегда очищал рану и промывал инструмент этим раствором, — сказал Аслан, доставая фляжку и показывая её хаджи Расулу.

Старик не обратил на него внимания. На удивление твёрдой рукой он убрал тампон, прикрывающий рану, обработал её и стал щупом осторожно тыкать внутрь. Затем, взяв пинцет, решительно залез в рану и после непродолжительного исследования зацепил и извлёк слегка деформированную круглую пулю. Из раны вытекло небольшое количество загустевшей крови.

— Дальше я сам, — Аслан решительно взялся за дело. — Заурбек, дай соли и кипячёной воды.

Растворив соль, он хорошо промыл рану, затолкал в неё полоску ткани, смоченной солевым раствором, и наложил сверху тампон, смоченный этим же составом. Старик с интересом наблюдал за действиями Аслана. Командир за всё время манипуляций не издал ни звука и никак не реагировал.

— Теперь всё в руках Всевышнего. Все выйдите и не входите, пока я не позову.

Дождавшись, когда все покинут комнату, хаджи Расул взял руку Шайтана Ивана и закрыл глаза. Старик замер как каменное изваяние, казалось он перестал дышать.

Странное ощущение… Меня нет… Но я мыслю… Кто я? Почему я проявился?

Такое блаженное состояние. Темнота. Покой. Небытие. Нет ни времени, ни пространства — только зыбкая, бесконечная пустота. Она дышит, переливается, словно живая. И вдруг на самом краю этого небытия зарождается тревожное чувство — липкое, чужеродное, досадное.

Голос.

Сначала слабый, едва различимый, будто пробивается сквозь толщу вековой тьмы. Но он нарастает, наливается силой, вплетается в сознание настойчивым зовом:

Странник… Странник… услышь меня.

Слово окутывает, проникает сквозь пелену забвения. Медленно приходит осознание: Странник — это я.

И тогда темнота начинает жить своей, древней жизнью. Всплывают воспоминания — не чредой, а обрывками, словно отражения в мутной воде. Бой, бесшумный, как немое кино. Удар в грудь. Медленное наступление тьмы, тягучей и неумолимой.

Я — шайтан Иван, князь Иванов-Васильев.

Лица выплывают из тумана: Катя, Ада… вереница знакомых, дорогих теней. Она длинная, эта вереница. И такая родная.

Но голос всё звучит. И теперь я чувствую иное — чьё-то присутствие. Что-то смотрит на меня из глубины, из складок этого безмолвия. Не враждебное. Ждущее. Словно сама бездна признала во мне своего.

Я между мирами. И где-то там, за гранью тишины, решается — отпустить ли меня обратно или навсегда оставить здесь, в этом блаженном небытии.