Книга Шайтан Иван 11, страница 55 – Эдуард Тен

Цесаревич Александр задумчиво смотрел на отца, Бенкендорф одобрительно кивнул, а Горчаков, склонив голову, прятал понимающую улыбку: урок Вене был преподан, но цена этому уроку ещё объявится.

Пластуновка. Штаб бригады.

Бригада вернулась на базу. Попытка заслона у начала дороги на перевал была подавлена быстро и решительно. Гранатомёты сделали своё дело, а короткий штурм первой сотни добил ошеломлённых горцев. Разведка Кости ушла в преследование, но отступавшие словно сквозь землю провалились: через полчаса погони Костя понял, что на чужих тропах их просто заводят в ловушку, и приказал своим отойти. Они встали кордоном, прикрывая бойцов, которые уже разбирали завал.

Рейд можно было бы назвать успешным. Если бы не потери.

Для кого-то соотношение один к семи — повод для рапорта о победе. Для Андрея — ком в горле, который не пропихнуть.

Он сидел в штабе, хмурый, усталый до звона в висках, и принимал доклады. Командиры подразделений сухо докладывали цифры, и каждый раз Андрей внутренне сжимался, словно ждал удара. Больше всех потеряла четвёртая сотня первого батальона. Сотник и половина личного состава. Да, сотня зелёная, первый год службы, и черкесские абреки с побережья — это вам не мирные горцы. Но легче от этого не становилось.

«При Петре пластуны таких потерь не несли», — сверлила мысль, от которой на душе становилось совсем паскудно.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Егор Лукич, сидевший у окна, шумно вздохнул, поскрёб щетину на подбородке и поднялся.

— Ты это, командир… не кори себя. — Голос у него был низкий, прокуренный, усталый. — Война — она слабых не любит. Без потерь не бывает. А черкесы с побережья — это тебе не пастухи с крестьянами. Волчары обстрелянные.

— Да знаю я всё, Егор Лукич. — Андрей потёр ладонью лицо, словно пытаясь стереть с него гримасу усталости. — Знаю. А всё равно… кошки на душе скребут. Значит, не додумал. Не предусмотрел. Не уберёг.

— Андрей Владимирович. — Михаил поднялся из-за стола, подошёл ближе. — Прав Егор Лукич. Напрасно вы себя изводите. Другого выхода у нас не было.

— Как не было, Миша? — Андрей вскинул на него глаза, и в них блеснула глухая досада. — Приказ был идти на соединение с десантом. Восстанавливать Александровский пост. А я повёл бригаду на Мухарби. Самовольно. По сути — подставил людей.

Михаил покачал головой, усмехнулся краем губ — незло, скорее устало.

— И чем бы это кончилось, если б мы попёрлись по приказу? Простояли бы неизвестно сколько у поста. Помогли бы десанту окопаться. А черкесы тем временем собрали бы силы и лупили бы нас каждый день. Фураж, боезапас — всё бы израсходовали. А обратно? Морем только эвакуация. Сидеть и ждать, когда придут суда, под пулями. — Он помолчал, давая Андрею осмыслить. — Я уверен: мы поступили верно. Ударили первыми. Наломали дров в их стане так, что они теперь долго зализывать раны будут. Десанту дали время на укрепление. А соотношение… — Михаил махнул рукой. — Оно всегда так, когда новички в деле. Это не оправдание, это — жизнь.

Андрей молчал, глядя в стол. Егор Лукич переглянулся с Михаилом и тяжело опустился обратно на табурет.

— Брось уныние, командир, — тихо, но твёрдо сказал Михаил. — Не время. Ты должен быть уверенным и твёрдым. Бойцы смотрят на тебя.