Книга Шайтан Иван 11, страница 58 – Эдуард Тен

Она и правда дунула на ссадину, и Константин не сдержался — зашипел сквозь зубы, но вместе с шипением вырвался и смех.

— Ты ещё поцелуй, — прохрипел он, кривясь и улыбаясь одновременно.

— Да ну тебя! — Марьяна вспыхнула, ловко затягивая узел. — Готово. Сиди смирно.

— А поцеловать? — Костя перехватил её за руку и, несмотря на протестующий возглас, притянул к себе здоровой рукой. — За терпение награда полагается.

— Ох и бессовестный же ты, ваше сиятельство Константин Борисович… — прошептала она, но уже не вырываясь, и сама потянулась к его губам.

— Ну как тут наш герой рейда себя чувствует? — В комнату, вошёл Михаил. Окинув взглядом сцену у кровати, он усмехнулся: — Судя по игривому настроению, идёт на поправку.

Марьяна вспыхнула и поспешно отпрянула от мужа, пряча глаза.

— Да ты не смущайся, Марьяна Николаевна, — мягко остановил её Михаил. — Официальная жена — имеешь полное право. Раненому, знаешь ли, положительные эмоции нужны, для здоровья полезно.

— Дай волю этому раненому, — фыркнула Марьяна, подхватывая грязные бинты и направляясь к двери, — так он целый день будет в кровать положительные эмоции требовать!

Дверь за ней закрылась, а Лермонтов проводил её смешливым взглядом:

— Ну и язва у тебя жена. Ей слово — она десять в ответ. — Он присел на табурет рядом с койкой. — Так как решил насчёт поездки?

— Как только рана затянется — поедем в Елизаветград, — Костя осторожно пошевелил перевязанным плечом. — Выправим все бумаги — и в Петербург. Как думаешь, Миша, Андрей Владимирович не откажет в отпуске?

— Нет, конечно. — Лермонтов покачал головой. — Он со всеми бумагами в Пятигорск уехал. Расстроенный сильно, потерями убивается. Себя винит.

Костя нахмурился, вспоминая:

— А он-то тут при чём? Ты же сам говорил: в четвёртой сотне подготовка хромает, сотник не тянет. Да и черкесы, признаться, крепко нас прижали. — Он замолчал, глядя куда-то в стену, и голос его стал глуше: — Как вспомню эту атаку… Словно бешеные. Рядами их ложили, а они прут напролом, через своих же переступают. Просто чудо, что устояли. Бойцы четвертой сотни в таком серьёзном бою впервые были.

В комнате повисла тишина, только где-то за окном перекликались казаки во дворе усадьбы.

— Ладно, Костя пошли ужинать. Потом сразу спать. Устал что-то я. — Вздохнул Михаил вставая.

Париж, ювелирный дом 'Ван Клииф и Альперс’Майлок Эмерстон стоял перед массивной дубовой дверью с позолоченной табличкой. Сердце колотилось от волнения, но он заставил себя дышать ровно. Решение принято, отступать некуда. Он сжал в кармане бархатный мешочек — треть того, что хранила заветная шкатулка. Если сделка сорвётся, если его обманут… Нет, об этом лучше не думать.Его встретили с безупречной вежливостью, проводили по мраморной лестнице в кабинет, отделанный тёмным деревом. За массивным столом поднимается элегантный седой господин.

— Здравствуйте, месье…? — Глава дома, Саломон Альперс, вопросительно приподнял бровь, разглядывая посетителя.

— Моё имя не имеет значения, — Майлок выдержал паузу, придав голосу значительность, которую не чувствовал.Альперс понимающе кивнул. В его деле анонимность клиентов была делом привычным.

— Чем обязан, месье?

— Я хочу продать камни, — Майлок говорил спокойно, глядя прямо в глаза ювелиру. — Инкогнито. Надеюсь, это возможно?