Онлайн книга «Шайтан Иван 11»
|
— Полностью с вами согласен, Дмитрий Борисович, — улыбнулся Седов. — Да, Пётр Алексеевич, имел беседу с Горчаковым. Александр Михайлович узнав о моём прошении об отставке просил повременить и поработать некоторое время. — Думаю надо пойти ему навстречу, Борис Дмитриевич. Валерий Ильич, надеюсь работа в центре не обременяет вас? — Нет, ваше сиятельство, нисколько. — Замечательно. Пока оставляем всё в прежнем виде. Зимний дворец. Кабинет императора Николая I. Раннее утро. Император Николай Павлович сидел за массивным столом. Перед ним стоял, источая медовую учтивость, австрийский посол Карл фон Фикельмонт. Чуть поодаль, застыли цесаревич Александр, шеф жандармов Бенкендорф и министр иностранных дел Горчаков. Они присутствуют здесь как молчаливые свидетели и их внимание было приковано к разговору. Фикельмонт заканчил свою пространную речь. Из его витиеватых фраз следовало главное: император Фердинанд, ссылаясь на договор, подписанный в Мюнхенгреце в 1833 году, взывает к России о помощи. Революционный призрак вновь бродит по лоскутной империи Габсбургов. Николай слушал молча. «Видно, дела в Австрии и впрямь дрянь, — мелькнуло в его голове, — если бедняга Фердинанд так суетится. Интересно, что там намудрил наш „дорогой друг“ Меттерних? Наверняка опять мерещится заговор в каждой тени». Когда посол умолк, император заговорил. В его голосе звучала подчёркнутая любезность, за которой угадывалась холодное спокойствие. — Надеюсь, здоровье его величества императора Фердинанда в полном порядке? Я наслышан о его… скажем так, ангельском терпении и редкой душевной мягкости. Фикельмонт, уловив скрытый намёк, осторожно склонил голову: — О да, Ваше Величество. Государь пребывает в здравии, но… бремя забот тяготит его. Именно эти заботы и тревога о будущем спокойствии вверенных ему народов привели меня к вашему величеству. Николай пристально, в упор, посмотрел на посла. Взгляд его стал тяжелее, холоднее. — Тревога о спокойствии? В Австрии, где порядок наведён столь твёрдой, столь… решительной рукой князя Меттерниха? Вы говорите загадками, граф. Фикельмонт тяжело вздохнул, признавая всю пикантность ситуации. — Увы, государь. Тени сгущаются даже там, где, казалось бы, царит незыблемый порядок. Князь Меттерних, верный страж трона, делает всё возможное. Но брожение умов проникает повсюду. Дух революции, та самая гидра, о которой мы говорили ещё в Теплице, поднимает голову не только в Париже или Брюсселе. Она шепчет свои лживые речи ремесленникам в Вене, смущает студентов в Праге и, что всего горше, находит отклик у дворян в Пеште и Милане. Князь Меттерних видит опасность, но… Николай резко поднялся, жестом оборвав посла, и подошёл к огромной карте Европы, занимающей половину стены. Он провёл пальцем по границам Австрийской империи. — Но его хвалёной полиции и бесконечных конгрессов, выходит, недостаточно? — бросил он через плечо. — Я всегда говорил: либерализм — это болезнь, и лечить её нужно железом и кровью. И всё же я удивлён. Князь Меттерних всегда казался мне человеком, который видит врага на версту и душит его в зародыше. В чём же дело? Неужели его система, построенная на хитросплетениях и тонких интригах, даёт трещину перед лицом грубого, топорного бунта? Посол смутился от такой прямоты, но сохранил достоинство. |