Книга Шайтан Иван 11, страница 51 – Эдуард Тен

— Информация верная, мною проверена. Можете считать — под мою ответственность.

— То есть расследование можно прекращать?

— Да, Александр Христофорович. — Я выдержал паузу и продолжил: — Вторая новость. Пруссаки, задобрив меня орденом, осторожно прощупывают почву: не соглашусь ли я представлять их интересы при дворе его величества?

— И что вы ответили?

— Пока кокетничаю и смущаюсь. — Я усмехнулся. — Но в целом вопрос стоит того, чтобы его рассмотреть. Хочу понять, кто за этим стоит. Вильгельм в затруднительном положении. Он ищет союза с нами. Австрия и Франция совершенно не заинтересованы в его стремлении создать союз германских земель — естественно, под своим началом. А нам выгодно иметь такого… ну, назовём это партнёром, в Европе. Противовес Франции и Австрии.

— Это выводы вашего аналитического центра? — с интересом прищурился Бенкендорф.

— И его тоже. — Я откинулся на спинку кресла. — В целом имеет смысл переговорить с послом, выслушать его предложения. В обстановке секретности, разумеется. Нам ни к чему преждевременный вой австрияков и французов. Про Англию я даже не поминаю — без этого змеиного гнезда не обойдётся.

— Хорошо, Пётр Алексеевич. — Бенкендорф согласно кивнул. — Его Величеству докладывать пока повременим. Однако есть и другая новость. Отставка Нессельроде наделала много шума и нездоровых кулуарных разговоров. Муссируется тема вашего непосредственного участия в его устранении с поста министра иностранных дел и с почти официальной должности канцлера. Надеюсь, он не решится мстить вам в открытую, но кто его знает… — Бенкендорф помедлил, внимательно глядя на меня. — Зная ваш нрав, прошу: не реагируйте мгновенно и жестоко, как вы имеете обыкновение делать.

Я позволил себе лёгкую, почти нежную улыбку.

— Обещаю, Александр Христофорович. Отвечу тонко и скрытно. — Я сделал паузу, наслаждаясь его напряжённым вниманием. — Его голову на блюде в большой столовой. Разумеется, в благообразном виде.

Бенкендорф опешил. Несколько секунд он просто смотрел на меня, не зная, как реагировать на это спокойное, почти мечтательное произнесение жутких вещей.

— Князь, прекратите. — Он наконец справился с собой, голос его обрёл привычную твёрдость. — Шутки должны иметь пределы и границы.

— Слушаюсь, ваше сиятельство. — Я склонил голову с преувеличенной почтительностью. — Обещаю шутить строго в границах и пределах дозволенного.

— Пётр Алексеевич! — Бенкендорф уже не скрывал раздражения.

Улыбка сошла с моего лица мгновенно, словно её и не было. Я посмотрел ему прямо в глаза — тяжело, без моргания.

— Александр Христофорович. — Голос мой звучал ровно, но в нём явственно слышался холод. — Все враждебные действия, направленные против меня и — не дай бог — против моей семьи, я спускать не намерен. Никому. Каждый получит достойный ответ.

В кабинете повисла тишина. Бенкендорф смотрел на меня, и в его глазах я видел понимание: это не шутки. Это предупреждение. И, возможно, клятва.

Вечером в моем доме — вернее, в доме графа Васильева — собрался совет. Помимо нас с графом присутствовал Валерий Ильич Седов.

Я подробно изложил свой разговор с Бисмарком, попросил графа и Седова провести первичный, краткий анализ складывающейся ситуации: выделить положительные и отрицательные стороны.