Книга Шайтан Иван 11, страница 17 – Эдуард Тен

Бенкендорф замер, не отрывая от меня своего тяжелого, изучающего взгляда. Тишина в кабинете стала почти осязаемой.

— Пожалуй, вы правы, Петр Алексеевич… — наконец произнес он, растягивая слова. — Преданность великого князя Михаила Павловича действительно не подлежит сомнению… Что же до полковника… Думаю, вопрос решим. Хотя, — он едва заметно усмехнулся, — со стороны его высочества может последовать… скажем так, крайнее неудовольствие такой рокировкой.

— Александр Христофорович, — я слегка наклонил голову, избирая тон не просто честный, почти назидательный, — когда на одной чаше весов — спокойствие империи, а на другой — чье-то личное неудовольствие, у нас нет выбора. Держава — превыше всего.

— Ваше высказывание, как всегда, кратко и содержательно. — Вздохнул Бенкендорф.

Поздним вечером, готовясь ко сну, я лежал в кровати и наблюдал за Катериной. Она сидела в кресле у столика, полураздетая, и неспешно перебирала какие-то записи, погруженная в чтение. Свет свечей легко колебался, отбрасывая призрачные тени. В этом дрожащем сиянии ее образ казался нереальным, будто видение из другого мира. Часто ловлю себя на мысли, что я не просто рад — я счастлив своим попаданием именно в эту эпоху. Девятнадцатый век. Век удивительной красоты и блеска. Здесь женщины по-настоящему женственны, а мужчины — мужественны, или, по крайней мере, всеми силами стремятся быть таковыми.

Можно, конечно, ссылаться на дух времени, особенности эпохи — наговорить целую гору умных слов. Но это не более чем удобная теория. Истина же — в конкретном опыте: за все годы в двадцать первом веке я лишь дважды видел ту самую, вневременную красоту, где грация естественна, а женственность дышит одухотворённостью. И пусть говорят: «На вкус и цвет…». Это — заблуждение. Есть красота абсолютная, как закон природы. Её безошибочно узнает взгляд любого, даже отпетого уличного хулигана, который, забыв обо всём, молча и потрясённо проводит её глазами.

Идея лечебницы для женщин была моей, но я с самого начала решил поставить её под покровительство Екатерины. Уговаривать не пришлось — она ухватилась за проект с энтузиазмом, обогатив мои наброски множеством тонких дополнений. Я мудро отступил в сторону, доверившись её безупречному вкусу и интуиции. Но в одном был непреклонен: в цене. Все её предложения о демократичности я отвергал на корню.

Я создавал не просто санаторий, а закрытый клуб, обитель избранных. Всего семь номеров, каждый — образец уюта и роскоши, начиная с одежды в восточном стиле до обстановки. Изысканное лечебное меню, новейшие процедуры. Целебные молочно-травяные ванны, доставка редких жиров, дикоросов, маски из козьих сливок… Зоя лично подобрала персонал: выпускниц медицинских классов и знающую травницу. А её авторский курс, сплетающий воедино массажи и релаксацию, соляной грот, стал главной жемчужиной «Голубовки».

Первыми, кто переступил порог «Голубовки», стали особы высочайшего круга: её императорское высочество Мария Александровна, Катерина, Марго и великая княгиня Елена Павловна. Император великодушно оплатил неделю лечения для всех. Елена Николаевна, восхищённая до глубины души, настояла на полном курсе. Для её особого случая у меня были свои планы; я дал Зое подробные инструкции и чёткий круг тем, которые ей предстояло обсудить с нашей знатной гостьей.