Книга Шайтан Иван 11, страница 14 – Эдуард Тен

К мнению этого центра, а особенно к суждениям самого графа Иванова-Васильева, Бенкендорф в последнее время стал относиться с полной серьёзностью. Эти доклады обладали редким даром схватывать самую суть. В них всё было взвешено, разложено по степени важности, и на этой основе строился ясный прогноз или несколько вариантов вероятного развития событий — без груды лишних деталей и второстепенных подробностей.

Для размещения центра уже подготовили небольшое, ничем не примечательное здание. Однако его официальное открытие неминуемо потребовало бы перевода семи лучших специалистов из Министерства иностранных дел, что немедленно привлекло бы к новой структуре ненужное внимание. Поэтому было решено иначе: граф Васильев покидает пост начальника восточного отделения МИД. В новое здание переходят лишь он сам, его личный секретарь и архивариус. Остальные аналитики пока остаются на своих прежних должностях — до особого распоряжения, хотя жалованье от нового ведомства уже получают.

Работа была организована чётко: каждый из них готовил материалы по своей части и в условленном порядке передавал графу. Тот же, в свою очередь, совместно с князем Ивановым-Васильевым — тщательно анализировал собранные сведения, сводил их воедино и на этой основе составлял итоговый доклад с выводами и прогнозами, который и ложился на стол Бенкендорфа.

— Ваше высокопревосходительство, полковник Гессен просит о срочном приеме, — доложил вошедший адъютант.

Бенкендорф оторвался от бумаг и молча кивнул.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! — четко отрапортовал полковник Гессен.

— Здравствуйте, Герман Иванович. Что-то срочное?

— Так точно, чрезвычайное. Поступили сведения, касающиеся семейства великого князя Михаила Павловича.

Гессен сделал многозначительную паузу, испытующе глядя на шефа.

— Вы знаете правила, Герман Иванович. Особы императорской фамилии — вне сферы нашего внимания, — холодно напомнил Бенкендорф, откидываясь в кресле.

— Безусловно, ваше высокопревосходительство! Но информация получена совершенно случайно. Речь о беседе супруги его высочества, великой княгини Елены Павловны, с командиром конно-артиллерийской бригады полковником Миславским. Тот позволил себе убеждать её высочество склонить великого князя ходатайствовать перед государем о назначении его, Михаила Павловича, вице-королём Польши. Аргумент таков: поскольку его высочество Михаил Павлович — единственный порфирородный великий князь, польская шляхта с радостью признает его законным королём. А далее… — Гессен ещё понизил голос, — далее последует выделение Царства Польского в независимое королевство. Беседы подобного рода, по некоторым признакам, ведутся не впервые. Посему счёл своим долгом лично доложить вам.

Выслушав полковника, Бенкендорф погрузился в раздумья. Сообщение было действительно серьёзным. С одной стороны — прямое нарушение воли императора, запрещавшего наблюдение за семьёй. С другой — явный, откровенный сепаратизм, затронувший самые высшие сферы. Пока что это лишь разговоры, и неизвестно, как отнеслась к ним сама великая княгиня. Но уже одно допущение подобных тем в великокняжеских покоях являлось тягчайшим преступлением. А учитывая сердечную привязанность государя к младшему брату… Любой неверный шаг грозил обернуться грандиозным скандалом с самыми непредсказуемыми и опасными последствиями для всех, включая его, Бенкендорфа.