Книга Шайтан Иван 11, страница 16 – Эдуард Тен

— Так зачем же дело стало, ваше высочество? — оживился я. — Вы ведь главный по артиллерийской части. Вот и займитесь на досуге спокойным и вдумчивым изучением новинок. Не понаслышке известно о нашем отставании в орудийных системах. Взять те же немецкие стальные пушки… Да и французы от них не отстают.

— Вы разбираетесь в артиллерии? — в глазах Михаила Павловича мелькнул неподдельный интерес, первый за весь разговор.

— «Разбираюсь» — слишком громко сказано, — рассмеялся я. — Скорее, имею общее представление, почерпнутое из отчётов и журналов.

Почувствовав, что разговор вот-вот свернёт в русло профессиональных, но бесплодных сетований, я поспешил направить его в практическое русло. Прислуга Петергофского дворца, приученная императрицей к лечебно-санаторному укладу жизни, не требовала особых наставлений. Главному управляющему я дал подробнейшие инструкции касательно режима, питания и наблюдения за великим князем, после чего отбыл по своим делам. Особой тревоги я не испытывал. Даже простой, размеренный отдых в отрыве от плац-парадов и бесконечных докладов должен был пойти Михаилу Павловичу на пользу.

После долгих и бесплодных раздумий граф Бенкендорф так и не смог найти изящного решения щекотливой проблемы, связанной с великой княгиней Еленой Павловной и полковником Миславским. Осознавая всю опасность и глубину возможных последствий, он решил переложить часть этой тяжести на другого. Выбор пал на князя Иванова-Васильева.

Вызов, как и всегда у Бенкендорфа, был внезапным и не терпящим отлагательств.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство, — произнес я, входя в кабинет.

— Здравствуйте, Пётр Алексеевич. Прошу, присаживайтесь, — кивнул хозяин кабинета. — Хочу услышать ваше мнение по одному крайне деликатному вопросу, касающемуся семьи великого князя Михаила Павловича.

Бенкендорф молча выдвинул ящик стола, достал плотную папку с голубой обложкой и положил её передо мной. раскрыл её и погрузился в чтение. Докладная записка полковника Гессена была составлена сухо, по-канцелярски, но от этого каждое слово било ещё неумолимее. Закончив, перечитал ключевые абзацы ещё раз, чтобы убедиться, что не упустил ни одной подробности. Подняв глаза на Бенкендорфа, я медленно закрыл папку. В воздухе повисла пауза.

— Если просят совета, — промелькнуло у меня в голове, — значит, ищут не мудрости, а «козла отпущения». Того, на кого можно будет возложить ответственность, когда грянет буря.

— Что скажете, князь? — не выдержал Бенкендорф. В его голосе впервые зазвучали нотки раздражения, которые он тут же попытался подавить.

— Александр Христофорович, не усматриваю в этом вопросе ничего, что могло бы вызвать столь серьезное волнение, — произнес я с нарочитым спокойствием, откидываясь в кресле.

— То есть, по-вашему, все это пустяки? — спросил шеф своим ровным, ничего не выражающим голосом. Но я уже понял: он в тупике и ищет выход.

— Именно так. Великий князь Михаил — плоть от плоти императора и никогда его не предаст. Все интриги великой княгини — не более чем ветреность. Сеять панику при дворе из-за этого — себе дороже. Их супружество и так с самого начала было более формальным. А полковнику… полковнику просто пора сменить место службы. Переведите его куда-нибудь подальше от Петербурга. На Кавказ, в Оренбург… Или, как вариант, на Дальний Восток — его знания там принесут куда больше пользы, чем здесь.