Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 89 – Эдуард Тен

Хлёсткий выстрел Саввы прозвучал как щелчок бича. Часовой упал, не успев издать ни звука. Трое бойцов ринулись ко второму сикху, спавшему у входа под навес. Тот проснулся от выстрела и в одно движение вскочил на ноги. С коротким боевым кличем он опустился на колено и, почти не целясь, выстрелил из первого пистолета. Пуля прожужжала у самого уха Паши. Прежде чем кто-либо успел среагировать, сикх сделал кувырок в сторону и выстрелил из второго пистолета. В ответ грянул залп — три выстрела слились в один. Воин дёрнулся и упал.

Но я видел — он упал слишком аккуратно, подконтрольно. Он притворялся мёртвым, сжимая в руке один из пистолетов. Я прицелился из своего. Моя первая пуля попала ему в бок, сорвав эту игру. Он со стоном попытался отползти, но вторая пуля настигла его, ударив в спину. Сикх обмяк и затих.

Светало. Из-под навеса послышалась возня, сдавленный крик и два приглушённых выстрела по ту сторону телег, поставивших точку в этой схватке. И наступила тишина, оглушительная после недавнего грохота.

Рассвело. Вроде и не участвовал в схватке, но усталость навалилась, как будто мешки таскал. По всему видно, что не восстановился после ранения. Присел у потухшего костра, прикрыл глаза. Савва и Паша подтащили ко мне упирающегося турка или нет… Окинув его общим взглядом, по мелким деталям пришло понимание, что это не турок.

— Если не турок и в телохранителях сикхи… Получается англичанин. — У меня от возбуждения улетучилась вся усталость. Стараясь не выдавать своей радости, равнодушно кивнул Паше, чтобы он вынул кляп.

Сплюнув пленный спокойным голосом стал вещать по турецки. Делал он это с таким видом, что создавалось впечатление, нам полный звиздец за содеянное. Появился проводник и присел рядом.

— Передай этим живым трупам, что с них с живых сдерут шкуру и посыплют солью. — перевёл слова пленника Степанян, испуганно моргая.

— В моей сумке лежит фирман в котором сказано кто я и горе тем кто нарушит приказ великого визиря.

— Командир, кажись это? — Паша достал из сумки кожаный тубус и протянул его мне.

— Да брось ты его, — равнодушно сказал я.

Подошёл Костя.

— Все на месте. Сдаваться не пожелали. Зачистили. Счас всех снесём в кусты, там промоина, туда и сложим. Телеги с собой заберём?

— Думаешь стоит? — спросил я.

— А чего добру пропадать командир. — Забеспокоился Паша.

— Добро хорошее, можно взять. Лошадей хватает. Бойцов возчиками посадим и айда до дома. — Улыбнулся Костя.

— Ладно, пакуйте. Не затягивайте, нужно быстрей уходить к себе. Пленный молча наблюдал за мной, понимая, что я главный и немного озадаченный моим равнодушием к его персоне.

— А с этим что делать? — тихо спросил Савва, едва заметно кивнув в сторону пленного.
Я ответил ему таким же коротким, понимающим кивком.
— Думаю, за него выкуп не дадут. Одни неприятности. Кончайте его и к остальным.

Я перевёл взгляд на Пашу, задерживая его на секунду дольше обычного. Он мгновенно включился в игру. Проводник, по нашей просьбе, шёпотом переводил пленному суть нашего «разговора». Я внимательно следил за реакцией незнакомца. В выдержке ему нельзя было отказать — он заметно побледнел, губы сжались, но он не засуетился, а, казалось, погрузился в тяжёлые, быстрые размышления, оценивая шансы. Тем временем бойцы, закончив обыск, стаскивали тела погибших в промоину, скрытую в кустах метрах в тридцати от лагеря. Паша с угрожающей медлительностью вынул из ножен длинный клинок, тускло блеснувший в утреннем свете, и сделал шаг к пленному. Тот, окончательно поверив в скорую расправу, заговорил быстро и отрывисто на турецком.
— Скажи им, что я английский подданный! — потребовал он от переводчика. — Если я не прибуду в Карс через неделю, меня будут искать!