Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 54 – Эдуард Тен

В столовой, готовясь к ужину, собрались пять приближённых фрейлин императрицы. Их размеренная беседа была прервана появлением Её императорского высочества Марии и графини, сопровождаемой женщиной в причудливом восточном одеянии. На новоприбывших поначалу не обратили особого внимания.

Но вот незнакомка с лёгкостью заняла место, предназначенное исключительно для императрицы. В столовой воцарилась леденящая тишина. С фрейлинами случилось немое потрясение: они замерли, впиваясь в женщину взглядами, полными недоверия и ужаса. Лишь через несколько секунд, с трудом узнав в этой экзотической красавице свою государыню, они испытали настоящий шок. Их лица побледнели, а в глазах читалась смесь изумления и благоговения.

Звенящую тишину разбил спокойный и весёлый голос императрицы, с насмешливой улыбкой наблюдавшей за их реакцией:
— Ну, что вы застыли, дамы? Давайте начнём наш ужин.

Её слова вмиг разрушили оцепенение. Комната взорвалась гамом голосов: слышались сдавленные восклицания, обрывки фраз и вздохи изумления. Взоры фрейлин по-прежнему не отрывались от монаршей особы.
— Это непостижимо, ваше величество! Просто невероятно! — доносилось со всех сторон.

И самое главное — их изумление было совершенно искренним.

Величественная улыбка не сходила с лица её величества: монаршая особа получала явное удовольствие от того переполоха, что всего несколько минут назад взбудоражил собравшихся. Придворные дамы были ещё слишком взволнованы, чтобы думать о еде; их руки нервно перебирали столовые приборы, а глаза горели жаждой обсудить скандальное происшествие. И только Мария с Катериной, обмениваясь скрытыми от прочих понимающими улыбками, оставались безмолвными наблюдательницами этой красноречивой суеты.

— Что ж, дамы, это платье отныне послужит мне в качестве домашнего наряда. Мне предстоит пройти курс лечения, предписанный мне в обязательном порядке, сроком на три месяца — вплоть до самого Нового года. Прошу вас, графиня, — императрица обратилась к Львовой, — свести аудиенции и личные встречи к минимуму. Мне предписан душевный покой и лишь положительные эмоции. Всё ли поняла? — устремила она взгляд на Львову.

— Да, ваше величество, — склонила голову графиня.

— Вам же я дозволяю отбыть к себе, — она перевела взгляд на Марию и Катерину, — однако обязаны вы являться ко мне еженедельно и лично справляться о моём здравии. Ибо нет для вас заботы важнее, нежели здоровье вашей императрицы. Я не ошибаюсь?

— Разумеется, ваше величество, — с почтительным поклоном ответила Мария.

— Вот и замечательно, — лицо государыни озарила улыбка. — Я вами весьма довольна. А снадобье, что предложила ты, Мария, и впрямь оказалось чудесным — на редкость вкусное и целебное.

Мария и Катерина возвращались в Петербург в просторной карете Марии. Уютное покачивание на ухабах располагало к откровенности.

— Благодарю тебя, Кэтрин, за твою поддержку, — начала Мария. — Без тебя мне бы вряд ли удалось так легко снискать расположение её величества. И в знак моей благодарности я хочу предложить тебе и твоей подруге, княгине Маргарите Долгорукой, стать моими фрейлинами. Ты согласна?

— Я почту за великую честь, ваше императорское высочество, — почтительно склонила голову Катерина.

— Ах, пожалуйста, не называй меня так постоянно, — мягко остановила её Мария. — Когда мы одни, зови меня просто Мария. Или Мари. О, мой Бог! — воскликнула она, на мгновение переходя на родной язык. — Как же всё-таки трудно говорить по-русски! Мне постоянно кажется, что придворные за спиной смеются над моим произношением.