Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 53 – Эдуард Тен

В личных покоях государыни, в гардеробной, царило необычайное оживление. Екатерина и Мария помогали переодеться императрице, пребывавшей в состоянии крайнего возбуждения. За всем процессом, подобно тени, наблюдала камеристка, внимательно следила за порядком надевания костюма.

Несмотря на возраст, императрице удалось сохранить изящество стана. Когда новый наряд был надет, Екатерина взялась за завершающие штрихи: вплела в волосы серебряные нити лёгких украшений, уложила косу и собрала её в изящную шишку. Отступив на несколько шагов, она внимательно окинула взглядом результат своей работы и с удовлетворением кивнула.

Императрица приблизилась к зеркалу и застыла, поражённая. В отражении на неё смотрела вовсе не Александра Фёдоровна, императрица Всероссийская, а роскошно одетая восточная женщина. Наряд магическим образом выделял стройность фигуры, умело скрывая возрастные недостатки. Подчёркнутая строгость и богатая отделка тёмно-синего бархатного кафтана, контрастировавшего с белизной шёлковой рубахи и шароварами в тон верха, вместе с мягкими кожаными туфлями в восточном стиле преобразили её до неузнаваемости. Наконец, придя в себя, она медленно повернулась перед зеркалом и тихо рассмеялась. В этом смехе слышалось счастливое девичье удовольствие от приобретения красивого наряда на свой день ангела.

— Простите, ваше величество, но ваши волосы… — тихо, слегка смущаясь, произнесла Екатерина, возвращая императрицу из царства грёз в реальность.

— М-да… Парик здесь действительно будет ни к месту, — с досадой заметила Александра Фёдоровна, одним взглядом оценив образ в зеркале.

— Осмелюсь предложить, ваше величество, воспользоваться краской для волос, — продолжила Екатерина. Собираясь на аудиенцию, она, по счастливой догадке, подумала о возможной седине и прихватила с собой басму и хну. — На Востоке женщины пользуются ею испокон веков. Она не только придает волосам цвет, но и укрепляет их, возвращая силу и блеск. Моя собственная служанка применяет её в лечебных целях.

— Ах, да, я что-то слышала об этом, но видеть не доводилось! — воскликнула государыня. — Ну что ж, давай, будем пробовать! — потребовала она с мгновенно вспыхнувшим энтузиазмом. Но тут же резко подняла руку: — Постой! Остановись! Пора обедать. Сначала помогите мне переодеться. Рано ещё пугать моих придворных таким превращением. Вот покрасим волосы — тогда и будем веселиться! — задорно рассмеялась императрица, и в её глазах запрыгали озорные огоньки.

Обед сервировали в малой столовой, рассчитанной на тридцать персон. Все места за столом были заняты, и общее внимание приковала к себе императрица. Собравшиеся с нескрываемым интересом наблюдали за ней: лицо государыни заметно преобразилось, на щеках играл румянец, а в глазах, давно потухших, вновь появился живой блеск. Она с аппетитом отведала подаваемые блюда, с хрустом съела небольшую миску квашеной капусты и салат из свеклы. От сдобных булочек отказалась наотрез, предпочтя им два ломтика ржаного хлеба с черной икрой, которые запивала клюквенным морсом.

Придворные дамы, встревоженные долгим затворничеством императрицы с Её Императорским Высочеством и графиней Ивановой-Васильевой, были серьезно озадачены и обеспокоены. После обеда те немедленно удалились в личные покои государыни. На все расспросы камеристка лишь загадочно улыбалась, сохраняя молчание.