Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 47 – Эдуард Тен

Своим отъездом Александра давала Николаю понять, что обижена на него до крайности. Ему было неприятно это осознавать. Однако просьба жены, прозвучавшая за завтраком, вызвала в нём такое сильное негодование, что он вспылил неожиданно даже для себя самого, и реакция его вышла слишком бурной и шумной. Хорошо, по крайней мере, что завтракали они одни. Возможно, именно поэтому Александра и решилась обратиться к нему с этой просьбой.

«Произвести князя Курбатова во флигель-адъютанты» — вновь пронеслось в голове Николая. Новая волна раздражения накатила на императора. Пусть и не такая яростная, как утром, но всё же весьма ощутимая. На его вопрос, понимает ли жена, о чём просит, Александра лишь недоумённо ответила, что не видит причин, почему такая малая просьба могла вызвать у Николая столь гневную реакцию. Должность флигель-адъютанта — это в первую очередь близость к императору. Вход в ближайшее окружение, возможность напрямую обратиться к его величеству и много других привилегий. Самая высокая должность для военного в дворцовой иерархии.

Николай стоял у окна, стараясь обрести душевное равновесие. На демонстративный демарш жены он не реагировал — пусть себе едет, там успокоится и подлечится.

Внезапно в его памяти возник образ юной Фридерики Луизы Шарлотты, прусской принцессы — невысокой, стройной, невесомой, словно мотылёк. А затем его мысленному взору явилась другая: Александра Фёдоровна, императрица всероссийская, — та, что была с ним сейчас: больная и уставшая, утратившая былую лёгкость и красоту. Николаю стало жаль свою супругу и совестно за своё равнодушие к ней.

— Отправлю её в Италию в следующем году, — дал себе слово Николай.

* * *

Великая княжна Мария Александровна направлялась в Петергоф на встречу с императрицей Александрой Фёдоровной. Размолвка между императором и супругой мгновенно стала достоянием высшего света, и в салонах уже с осторожностью, но упорно муссировались пикантные подробности. Поползли слухи о возможной связи императрицы с молодым князем Курбатовым, хотя вслух говорили лишь о «некой особе» и «неком кавалере» — все прекрасно понимали, о ком идёт речь, и отдавали себе отчёт в опасности подобных намёков.

Мария пребывала в сомнениях: уместен ли её визит в такой момент? Однако поддержка императрицы была ей необходима для продвижения заветного дела — организации женского училища для всех сословий и медицинских курсов для акушерок. Мысль об этом всецело поглощала её, даря неведомое ранее чувство собственной значимости и нужности. Даже суровый свёкор, император, выразил ей своё одобрение, что не могло не льстить.

И всё же, подъезжая к резиденции, Мария испытывала трепет. Она по-прежнему робела перед Николаем и Александрой. Отсутствие мужа, Александра, лишало её опоры, но она вспомнила его напутственные слова перед отъездом: «Мария, тебе следует обрести уверенность в себе и своих деяниях. Нам предстоит стать императорской четой, и мы должны с достоинством принять эту ношу».

Именно это осознание и придавало Марии решимости действовать во что бы то ни стало.

К трем часам пополудни великая княжна была во дворце. В сопровождении фрейлины она вошла в малую гостиную. Императрица, окруженная свитой, сидела в глубоком кресле; её фигура, укутанная в роскошные ткани, казалась невероятно хрупкой.