Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 27 – Эдуард Тен

— Пожалуй, нет. Иллюзий насчёт себя и Зои с Артуром у меня не осталось, — криво улыбнулся Булавин, проводя рукой по лицу.

— Во-вторых, — продолжил я, ставя чашку на землю, — это психологическое воздействие на второго раненого. Что сделало его куда более сговорчивым. Смерть первого оказалась не напрасна.

— Как у вас всё… Не просто, — с горьким отчаянием покачал головой Булавин. — Даже смерть вы пускаете в дело.

— Это не я такой, Максим Сергеевич. Это жизнь такая — непростая, — я коротко и сухо рассмеялся, без тёплой ноты.

— Пожалуй, вы правы, Пётр Алексеевич, — Булавин тяжело вздохнул, смиряясь с этой правдой.

— Надеюсь, Максим Сергеевич, вы освободите меня от излишней писанины и пояснений насчёт произошедшего?

— Да, конечно. Всё равно отчёт пойдёт по моему ведомству. Так что не беспокойтесь, я это дело оформлю и закрою. — Он помолчал, в нерешительности перекладывая с места на место свою недокуренную трубку. — А что вы намерены делать с… князем Хитогуровым? Не боитесь, что он вновь попытается нанять убийц?

Я встретил его взгляд, и в моих глазах не было ни страха, ни сомнений. — Не думаю, что у него хватит духу попробовать снова. Впрочем… Мне всё равно. Решать проблемы будем по мере их возникновения.

К нам подошёл Савва. — Командир, Эркен вернулся. Трупы прикопали.

— Отлично. Пойдём, посмотрим, что он привёз.

Савва, шагая рядом, коротко доложил: — Тот, что в живот был ранен, похоже, и есть главарь. В его поясе ассигнаций — чуть за тысячу, правда, верхние в крови измазаны. Ещё серебра немного, пять золотых монет. С остальных собрали чуток колец, серёг и прочего барахла. Похоже, изрядно народу порешили — много женских украшений. Дело, можно сказать, благое совершили. Теперь на дорогах спокойней будет.

— Верно, — кивнул я. — Выдай бойцам премиальные, по пятьдесят рублей ассигнациями, каждому. Не забудь про наших и себя. Остальное пока держи у себя или передай Аслану.

— Будет сделано, — кивнул Савва.

К нам подошёл Эркен. Я взглядом показал, что жду его доклада. — В трёх верстах нашли их табун, — отчеканил Эркен. — Коновод сдаваться отказался. Три коня — отменные, остальные так себе. Можно во Владикавказе сбыть или в третьей и четвёртой сотнях распределить. И ещё — кое-какое барахло в седелках нашли.

— Всё сдай Савве. Молодцы. Отдохните, пообедайте, и — в путь.

Владикавказ встретил нас суетливым гулом и пыльными улицами. Задерживаться в городе не стали. Булавин с присущей ему деловитостью быстро уладил все формальности, связанные с разгромом банды. Та успела изрядно попортить крови местным властям, месяцами нападая на путников, не разбирая ни чинов, ни званий. Принявший рапорт жандармский офицер слушал, не веря ушам, и несколько раз переспрашивал, сверяя имена. Наконец, он облегчённо вздохнул — эта неуловимая шайка была уничтожена.

Наш дальнейший путь лежал через базу третьей сотни — и далее, в Пятигорск.

Кортеж цесаревича покинул Ростов, взяв курс на Ставрополь — столицу одноимённой губернии. Обоз заметно разросся и, как следствие, стал серьёзно замедлять движение. Краткие остановки в попутных городках и станицах неминуемо затягивались, превращаясь в долгие, шумные и плохо управляемые стоянки. Накормить и напоить лошадей, дать им передохнуть — всё это оборачивалось суматохой, из-за которой скорость продвижения упала в разы.