Книга Дом, где засыпает время, страница 59 – Агафья Вебер

Татьяна рванулась вперед. Белая Волчица прыгнула прямо на бледную фигуру тётки. В полете она с силой выдохнула ведьминский огонь. Золотая волна пламени ударила в морок. Фигура «Алевтины» на мгновение исказилась, её лицо пошло склизкими болотными пузырями, а изо рта вырвался яростный, шипящий писк потревоженной нечисти. Морок не выдержал чистого огня Рода — он с треском лопнул, осыпавшись на замерзший лед кусками гнилой ольховой коряги и жирной черной тины.

Сизый туман мгновенно рассеялся. Воздух снова стал чистым и морозным. Сеть ведогоней над головами защитников вспыхнула с новой силой, победно звеня в тишине топей.

Ярослав подбежал к Татьяне, преданно и бережно ткнувшись носом в её белоснежную щеку. Из его груди вырвался тихий, полный облегчения вздох. Они выдержали первый удар. Первый обман Хозяина Топей был выжжен дотла.

Но впереди, сквозь расступившийся туман, уже виднелись уродливые, черные контуры Чертовых Пальцев, за которыми бурлил Изначальный Омут. И болото уже готовило для них второй, еще более страшный обман.

Едва куски ольховой коряги, бывшие только что мороком тётки Алевтины, с шипением растворились в жирной болотной жиже, как Дальние Топи содрогнулись от нового, яростного гула. Земля под лапами волков заходила ходуном с такой силой, будто на самом дне Изначального Омута заворочался исполинский гад. Черные каменные глыбы Чертовых Пальцев, высившиеся впереди, заволокло едким, ядовито-зеленым дымом.

Из этой удушливой хмари навстречу лесному ополчению хлынула настоящая армия скверны. Это не были одинокие куклы — Хозяин Топей бросил в бой всё, что копил веками. На заснеженную гать выползали утопленники со склизкой, позеленевшей кожей, шевелились уродливые костяные многоножки, сшитые из останков лесных зверей, и с глухим рыком бежали огромные ложные шатуны, дышащие болотным газом.

Но страшнее физической атаки был второй обман, ворвавшийся на поляну вместе с ледяным ветром.Ярость безумная.

Воздух внезапно наполнился диким, торжествующим хохотом и криками тех самых деревенских мужиков, которые еще вчера шли на времянку с вилами. В сознании Ярослава этот морок взорвался ослепительной багровой вспышкой. Хозяин Топей нашел его самую уязвимую рану — память о годах, проведенных в рабстве у болотной метки, и глухую, застарелую обиду на людей, которые всегда видели в нем только монстра. Крик невидимой толпы бил наотмашь:«Убить зверя! Спалить волчье отродье! Ему нет места среди нас.

Серый Волк страшно, оглушительно зарычал. В этот миг золотая искра ведьминского пламени в его левом глазу померкла, полностью затопленная безумным, кроваво-красным огнем. Человеческий разум Ярослава отступил, уступая место первобытной, слепой жажде крови. Его шерсть встала дыбом, с клыков закапала густая пена. Он больше не видел врагов в болотных тварях — он хотел рвать и крушить всё вокруг, обезумев от боли и ярости. Серый хищник резко развернулся, оскалив пасть прямо на Белоснежную Волчицу, готовясь прыгнуть на нее и растерзать ту, за которую минуту назад готов был умереть.

— Яр! Нет! — отчаянный ментальный зов Татьяны ударил через их общую кровь, но парень её не слышал. Он уже поджал мощные лапы для смертоносного прыжка.

Времени на раздумья не оставалось. Татьяна, повинуясь интуиции Хозяйки, не стала нападать в ответ и не отступила. Вместо этого Белая Волчица сама бросилась вперед, подставляясь под удар его тяжелых лап. Она повалила Серого Волка на наст, прижала его голову своим телом к холодному снегу и, превозмогая его яростное сопротивление, крепко прижалась своей раненой ладонью — той самой, где их кровь была связана ритуалом — к его бьющемуся сердцу.