Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 61 – Миф Базаров

— Заряд на донышке. Ну, это мы сейчас поправим.

Он обхватил рукоять, прислонил к накопителю маны, и руны налились ровным светом от пяты до острия. Потом перевернул нож и поднёс рукоять под лампу. Очки съехали со лба на нос.

— А рукоять-то ты чем так?

— Не поверишь. Арнитом.

— Арнитом, — повторил он. — Игорь, арнит — это ж добавка. Его в сталь при плавке добавляют, и тогда её потом ничем не возьмёшь, а сам по себе он как грифель, об колено ломается. Ободрать им рукоять ещё умудриться надо. Где ты его взял? Он же весь казённый, до последнего прута.

— Служба, Паш.

— Ишь, служба у него.

Он провёл ногтем по царапине, приложил палец и пустил в рукоять каплю силы. Повреждение затянулось, но след остался, как свежий шрам на коже.

— Странно. Арнит, что ли, не даёт… — Паша взял со стойки чертилку и стал ковырять полосу, и голос у него ушёл внутрь, как у всякого технаря с новой задачкой. — Как это ему удалось повредить рунный нож…

— Паш.

— А? — он моргнул. — Ладно, держи. Будет время — разберусь. Хотя кого я обманываю? — он хохотнул. — Откуда у меня время?

Я вернул нож на пояс.

— Паш, а у тебя на складе случаем нет каких-нибудь ботинок?

— А с твоими что? — он глянул вниз и присвистнул. — Это какой? Сорок восьмой? Сорок девятый?

— Сорок седьмой.

Паша подумал и потянулся к верхней полке над верстаком за коробкой. Халат под мышкой разошёлся прорехой в ладонь. Ну вот, теперь всё на своих местах.

Коробка оказалась не та, и Паша ушёл в глубину бокса, погремел там дверцами и вернулся с парой ботинок: чёрная кожа, высокое голенище, толстая подошва с глубоким протектором, а внутри мех.

— Повезло тебе, третий год тут стоят. Мне великоваты, а тебе, думаю, в самый раз.

— Зимние? На кой-мне тёплые? И что вообще зимние ботинки в колониях делают? Тут же кругом жара.

— Не везде, — Паша поставил их на ящик. — Три года назад я для ордена снегоходы модернизировал, под лютый мороз. Модели нестандартные, гоняли их на севере водного сектора. Оттуда и остались. Мех, кстати, вынимается.

Он вытянул из одного ботинка меховой вкладыш.

Плащ с тетрадями я положил на соседний ящик и сел мерить. Вынул мех из второго, влез, затянул шнурок на пару крючков для пробы. На мой сорок четвёртый сел как надо, с запасом на палец. Паша тем временем рассказывал про ботинки:

— Шили их на заказ для экспедиции, но с мерками явно что-то напутали. Мех тут непростой, до минус шестидесяти, вроде как, держит, а подошва — это вообще шедевр. На снегу держит, на льду не скользит, хоть на…

И замолчал на полуслове, а в его случае это всё равно что мотор, заглохший на подъёме.

Я поднял глаза. Паша смотрел на пол около ящика, и лицо у него стало белее халата. Проследил за его взглядом. Под ящиком лежал выскользнувший из кармана плаща лист, и развернулся он ровно настолько, чтобы стал виден зверь: наросты, похожие на лёд, и передние лапы с огромными когтями.

Паша нагнулся и поднял его. Развернул целиком и долго смотрел, не отрываясь.

— Игорь, — сказал он. — Откуда это у тебя?

— В старой тетради нашёл, — сказал я. — В заметках у одного сектанта.

Больше я ничего не добавил, а Паше больше и не требовалось: он смотрел на лист словно загипнотизированный.

— Знаешь эту тварь?

— Видел, — друг опустился на свой стул, не выпуская рисунок из рук. — Живьём видел, Игорь. Редкий монстр, в бестиариях его, по-моему, нет вовсе. Армейские говорили, такого ничем не взять. Живёт в холоде в северных мирах водного сектора. Гляди, — Паша ткнул пальцем в наросты, — это ж не шерсть, это наледь, гранёная, слоями. Он в ней как в шубе и в броне разом.