Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 60 – Миф Базаров

Его группа оказалась в «Братске» раньше основной. Скажет, что ему кто-то рассказал, где я. Сведения не запретные, один инквизитор сказал другому, а подписку о неразглашении Пономаренко, собирая группу, наверняка ни с кого не брал.

А то, что Пономаренко вычислил по литерам, порталам и путевым, будто в те сутки, когда нас встретили у имения Пестовых, группа Соколова находилась в «Новоархангельске», — улика косвенная, и больше ничего. У старшего из вечерней смены на воротах память заглажена, у сапёра Федотова от той ночи остались одни «плащи», ни лиц, ни числа. На совете такое никто и рассматривать не станет.

Остаются списки, но и с ними всё не так однозначно. С одной стороны, Соколова и верхушку сектантов они связывают, а с другой менталист себя показал во всей красе в «Братске», когда ночью устроил резню. Да и как отставной инквизитор достал списки? Никодимовские тройки закрыты, списки учащихся тоже, и никакого распоряжения у Петра нет.

Я представил, как это будет выглядеть, и увидел вчерашний вечер в кабинете Филипенко, вот только неубедительно теперь звучал я.

— 'Откуда?

— Из списков.

— Бумаги?

— Пока нет.

— Свидетели?

— У них почищена память, но следы чистки точно есть'.

Вчера Иван Иванович меньше чем за минуту разгромил своими вопросами Соколова, и меня разнесёт точно так же.

Нет, так не пойдёт.

Соколов не рядовой, а главный менталист ордена, и бить по нему можно только тем, что уже не опровергнуть. Сначала разведать, понять, обзавестись доказательствами, а потом действовать.

И ещё одно. В ордене течёт, а всё, что сказано вслух при семерых судьях, к вечеру узнают семьдесят, и среди этих семидесяти наверняка окажется кто-нибудь из тех же списков. А там ещё вопрос, на чьей стороне тот окажется: сектантов или фанатиков-избавителей от скверны?

Решено: о списках на совете ни слова, впрочем, как и о выводе Пономаренко.

К обеду я наконец победил последний отчёт. Идти за ботинками одному не хотелось: собирались ведь вместе. А у Паши на складах техотдела лежит всё, что когда-то списали и не выкинули, и заскочить к нему я обещал ещё вчера. Заодно и нож покажу.

Сумку оставил под столом, а тетради не стал: стол в кабинете — не сейф. Да и с собой их носить безопаснее. Свернул и сунул в карман плаща, перекинул его через руку и пошёл вниз, к чёрному ходу. Вышел во внутренний двор и направился к приоткрытым воротам крайнего бокса, куда загоняли вчера буханки. Внутри горели лампы под жестяными колпаками, три машины так и стояли с шестами на крышах, в дальнем углу под брезентом угадывалось что-то низкое и длинное, на двух колёсах. Двое техников поставили большой ящик у колёс ближайшей машины и стали вытирать руки ветошью.

— Павел Дмитриевич, мы на обед сходим?

— Идите, я тут побуду, — ответил им Киселёв, не подняв головы от паяльной станции.

— Вам что-нибудь прихватить?

— Пирожков сытных с капустой и мясом. И поспешите: у нас с вами дел ещё невпроворот, надо оборудование к выезду на семнадцатый готовить.

Техники ушли, кивнув мне у ворот, и Паша наконец заметил меня. Очки у него сидели на лбу, халат на удивление казался целым.

— О, это ты! — сказал он вместо «здравствуй» и протянул ладонь. — Нож давай.

— Привет, Паш.

Я отстегнул ножны и отдал. Павлик откатился на стуле, вынул клинок, глянул на руны вдоль лезвия и поморщился.