Книга Золотая тьма. Том 3, страница 51 – Игорь Осипов

И тяжёлая пуля калибра двенадцать и семь ушла в полёт. При весе более чем полсотни грамм и энергии, равной восемнадцати тысячам джоулей, ей было всё равно, что напялено на псоглавых.

Потому вооружённый мушкетом обезьянец дёрнулся и опрокинулся навзничь. В сторону, вместе с ворохом тёмных брызг, кувыркаясь, полетел сорванный наплечник, и рядом с ним — бандольерка с порохом, висевшая до этого на перевязи.

Остальные застыли и вытянули шеи, вглядываясь в источник звука.

Затем из толпы выскочил шаман. Запрыгал на месте. Закрутил над головой посохом.

И с ясного неба в девушек с грохотом упала молния.

— Заземление! Придурки! — закричала Лена.

И она, и помощница подхватили винтовку и бегом побежали в сторону базы, позвякивая тонкими длинными цепочками, свисающими с поясов и касающимися земли, совсем как у бензовозов или грузовиков со взрывчаткой. До базы было далековато, а ещё надо обходить по периметру — вдоль забора — чтоб попасть в ворота.

— Быстрей, поднажми! — зарычала Лена.

И под ногами зашуршали мелкие камушки. Зашелестела трава.

Из-под ботинок со стрекотом выпрыгивала та самая саранча.

А база приближалась очень и очень медленно.

* * *

— Принести мне их головы! — визжал шаман, указав рукой на парочку убегающих пришлых. Он запрыгал на месте, ударяя ладонью по земле. Затем закрутился на месте, словно его под хвост ужалила громадная пчела.

А затем выпрямился, оскалился и принялся крутить над головой посохом.

— Небо! Небо! Но-о-о-ок! — заверещал псоглавый, крашенный яркими красками и увешанный костяными и золотыми побрякушками.

По посоху пробежал быстрый, как язык змеи, светящийся ручеёк. Оказавшись на навершии, брызнул искрами.

Великий Небесный змей, жалящий белым огнём, услышал призыв, и сверху на выскочивших из-за одинокого куста пришлых с грохотом обрушился извилистый свет. Удар был сильным. Такой удар расщепляет деревья и убивает могучего зверя.

Нет сомнений, что он уничтожит и эту парочку пришлых, головы которых, на радость повелителю, можно будет преподнести к его ногам. Омыть стопы кровью врагов.

И потому шаман самодовольно замер, уставившись на убегающих людей, но те даже не думали падать. И издалека донеслась едва слышная насмешка.

«Зеземене! Тудуки!»

— Взять! Догнать! — заорал во всю неслабую глотку шаман, оскалив длинные жёлтые клыки, и толкнул перед собой щитоносца с заговорённым щитом. — Бегом!

Отряд воинов сорвался с места и, размахивая над головами оружием и сетями, помчался в сторону пришлых.

Псоглавые воины быстрее людишек. Сильнее.

А бежать той парочке далеко, так что легко можно перехватить их посередине между крепостью и кустами, и оттуда не достанут скоропальные мушкеты.

— Бегом!

И сам последовал по протоптанной в пшенице тропе.

— Быстрей! Кто принесёт головы, награжу золотом!

Воины заверещали ещё сильнее. А от поднятой ими пыли небо стало серым, и горизонт испачкался. Пшеница кончилась, и пошла растущая на пологом и сильно протяжённом склоне проклятого холма сухая и жёсткая трава. Всё чаще из земли выглядывали камни, сглаженные терпеливыми пальцами немного безумной богини земли.

— Гнать! Гнать! Гнать! — орал шаман.

А потом как-то внезапно загрохотало. Пыль, камни, клочья травы.

Бежавшие впереди воины попадали, словно подрубленный ударом меча тростник. Кто сразу замертво, а кто стал с хрипами кататься по земле, разбрызгивая кровь по пыльным камням. В живых остались лишь он сам да щитоносец, на щите которого быстро гасли вспыхнувшие ярким огнём во время грохота защитные знаки.