Книга Золотая тьма. Том 3, страница 4 – Игорь Осипов

Девушка замерла и привстала на задних лапках, вслушиваясь во мрак.

А ещё она привыкла пользоваться длинными и тонкими усами. Это совсем несложно. Так же слепые пользуются тонкими тросточками, чтоб ощупывать перед собой путь.

И это хорошо, что псоглавые видят в темноте не лучше людей. Иначе бы давно заметили.

— Ута-ута-ма! — послышался пронзительный вопль, заставив замереть. А буквально мгновение спустя что-то свистнуло. Один из псоглавцев отрывисто воскликнул. И рядом с девушкой в землю ударил камень.

Она на мгновение замерла, опешив. А стоило немного растерять контроль над грызуном, как тот попытался сбежать.

Вот только бежать надо в другую сторону.

Шарлотта сжала волю в тиски и словно бичом ударила крысу.

— Вперёд! Быстрее!

Грызун, не разбирая дороги, кинулся через лесные травы, которые были, словно настоящий лес. Стебельки замелькали, больно ударяя по усам. Под лапами зашуршала палая листва.

— Ещё быстрее!

— Ута-ма-а-а-а! — вопил псоглавец.

И рядом с девушкой ударил ещё один камень. Наверняка пущенный из пращи.

А следом в землю вонзилась стрела.

Шарлотта едва успела натянуть волю, чтоб ослепший и обезумевший от ужаса грызун не ударился о торчащее из земли древко.

Шум за спиной нарастал.

Камней становилось всё больше и больше.

Стрелы втыкались не только в землю справа и слева, но и в стволы деревьев, которые сейчас казались юной волшебнице неимоверно толстыми, как тысячелетние дубы.

Затем размытое от крысиной близорукости пятно, которое было совсем недалеко, шевельнулось, увеличилось и нависло над девушкой, становясь чётким. Следом за ним приближались две сданные из света кляксы — факелы.

— Вром! Ы-ы-ы-ка! — заверещал по-обезьяньи псоглавец и потянулся руками. Жуткая павианья морда оскалилась клыками, которым бы позавидовал иной леопард.

Шарлотта заметалась, не зная, куда направить грызуна, потому что всё вокруг стало большим и чужим, потому что её не учили биться с великанами, будучи самой в облике белой крысы.

Потому что страшно.

Лапы тянулись. Факелы приближались.

* * *

— Её надо разбудить! — воскликнул Максимилиан, кинувшись к кровати.

— Стой! — воскликнул Стаканыч, встав на пути баронета.

— Матрэ. Матрэ, — со стоном монотонно бубнила Шарлотта, дёргая головой, но не открывая глаз. Она то сжимала кулаки, стискивая в пальцах всё, что попадётся под руку — простынь, накидку, руку вскочившей с места жрицы Агнии, — то пыталась откинуть их от себя. И это был не бред. Это был сон на двоих, когда юная волшебница ощупала себя в чужом тельце, но и родное не было пустышкой. — Матрэ!

Тонкая простынка из нетканого полотна слетела на пол, оставив волшебницу нагишом. Но в этом не было ни капли сексуальности, словно у человека на операционном столе. Напротив, было желание поморщиться от сочувствия и накрыть заново.

— Разбудите её! Я требую! — орал Максимилиан.

Прапорщик схватил рыжего парня за грудки и оттолкнул.

— Так надо! Она сама должна справиться!

— Они выжгут её силы и разум! Она станет безумной! — орал баронет, пытаясь вырваться из хватки землянина, но в отличие от местных рафинированно тощих мужичков, прапор не зря был в десанте. Не тощий, а сухой и двужильный. Невысокий, но физически тренированный. Его силы были банально больше. И сейчас грубая сила решала всё.