Книга Золотая тьма. Том 3, страница 3 – Игорь Осипов

Здесь, конечно, не палатка, но за крысоловку как-то было очковато.

Да, про палаты особ.

— Боец, — тихо позвал он оператора дрона, уронившего сейчас голову на руки и почти переставшего бороться со сном.

Тот оторвался от поверхности и поглядел на прапорщика, через силу разлепляя веки.

— Харэ́ пускать слюни на клавиатуру. И так уже кнопки на морде отпечатались. Ты это, отстегни баронета от батареи, — проговорил Стаканыч и кивком указал на прикованного наручниками Максимилиана да Вульпа. А тот тоже уже запрокинул голову и, сидя прямо у стеночки, сопел с раскрытым ртом. Хоть скворцов запускай в распахнутый скворечник.

Солдат протёр руками лицо, встал и стал шарить по столу.

— А где ключи?

— Там где-то, — пробурчал прапор и встал, разминая затёкшие ноги. — О мои полужопицы-ы-ы-ы, — с кряхтением и лёгким похрустыванием суставов протянул он.

А потом посмотрел поверх мечущейся в бреду девчонки на уткнувшуюся в край широкой кровати жрицу Агнии. Женщина недавно перестала бормотать свои мантры-молитвы и теперь мерно дышала. Глаза закрыты. А лицо расслаблено. Ибо спит, сильно уставшая и осипшая от речитативов.

На часах уже далеко за полночь. Но это по местному времени — времени бабьего царства. А по Москве уже почти четыре утра.

Эх. Увидеть бы ещё хоть раз Землю.

Сизов прошёлся вдоль комнаты и встал у окна, где резкий, неестественный свет белых светодиодных фонарных и жёлтых натриевых ламп постепенно таял, увязая во мраке, не знавшем электричества до прихода землян. И где-то там бегала лабораторная крыса, контроль которой взяла на себя юная волшебница Шарлотта.

— По дуге. Обходи по дуге, — бормотала девушка, пребывая в волшебном бреду. И Сизов ничем не мог ей помочь, кроме как просто быть рядом.

* * *

— По дуге. Обходи по дуге, — шептала Шарлотта, в темноте горели огни костров. А до крысиного слуха доносились резкие крики псоглавых. Их обезьяньи глотки выдавали такие визги и вопли, которые человек не мог издать при всём старании.

А к управлению тельцем грызуна она уже приноровилась. Достаточно в одно время отпустить поводья, давая крысе больше свободы, и просто вести её, как запряжённого в повозку ослика, а в другое — напротив, с силой натягивать волю на себя, самой становясь крысой. Вплоть до кончика хвоста. Но сие было нужно только во время создания чар, обычно хватало простых поводьев.

Сейчас грызун бежал в траве, огибая кострища и большой тотем, пульсирующий тусклым светом. Крысиные глаза почти не различали оттенков — всё было серым, и костёр казался белёсым пятном. Да и сами псоглавцы почти не различались, если были неподвижны. Близорукие пуговки-глазки зверька видели их только как смутные кляксы.

— Гаврила же, матрэ, — шептала Шарлотта на ходу, — лови крыс в амбарах богатых купчих, и сама целее, и кошелёк полон серебра. Но нет же, захотелось стать ученицей её могущества.

Девушка шла, разговаривая сама с собой. А из крысиной пасти в такт словам раздался тихий писк.

— А с другой стороны, разве это плохо? Это же слава, богатство, почёт и никаких больше крыс. Только просторные залы и яркие свечи. И те, кто смеялся, что из неё не выйдет толку, будут посрамлены.

Шарлотта дёрнула носом.

— Никаких крыс. А это что сейчас? Я же и так в теле крысы. От чего бежала, к тому и прибежала.