Книга Золотая тьма. Том 3, страница 7 – Игорь Осипов

Та перестала орать, и теперь совершала только резкие рывки и шумные, не менее резкие вдохи, словно глотала воздух и плыла.

— Проверь реку! — тут же отчеканил Сизов.

— Есть! — отозвался боец и прильнул к экрану. И непонятно, каким будет результат.

Шарлотта плыла.

Несмотря на тёплую погоду, вода была холодной, а снизу время от времени по лапкам зверька били ледяные ключи. Пальцы часто касались чего-то тонкого, наверное, водорослей, и тогда ночные страхи — слуги и шпионы Никаты, сжимали душу в своих таких же холодных, что и вода, пальцах.

Если бегать и ходить в тельце крысы она уже приноровилась, то с плаваньем возникли трудности. Стоило потянуть поводья воли на себя, как грызун начинал тонуть, захлёбываясь и отчаянно перебирая лапками по воде, словно забывал, как это — плавать.

А если поводья отпустить, то зверёк пытался умчаться в камыши и в сторону. Тогда как отпечатки нужного волшебства, а значит, и их создатель, оборвались на берегу, но явно вели на тот берег.

— Вр-о-о-оп! — верещал позади псоглавец, сунувшийся по колено в реку. Но дальше не полез, ибо всем известно, что обезьянцы боятся глубокой воды до жути. Говорят, они боятся одного из их богов смерти, что живёт на глубине и принимает обличия то громадного крокодила, то водяного змея, который толщиной в две ноги человека и способен задушить в кольцах даже быка.

Зарево пожара, вяло прыгающего по верхушкам подсохших к осени камышей, заливало реку. На волнах плясали бесчисленные блики, а ивы и чахлые осинки, подсвеченные огнём, отражались в кривом зеркале открытой воды, которой скучно быть постоянной и неподвижной. Потому отражения дрожали, разбиваясь на части испуганной уткой.

Но у всяко палки есть та сторона, что лежит в тёплой руке. Так говорила наставница. И крокодильчики, встревоженные криками, попрятались на самом дне.

— Йорма! — продолжал вопить псоглавец, подпрыгивая на месте и шумно ударяя ладонью по поверхности и реки. От его плясок по воде побежали волны. Полетели брызги.

Ему вторили другие, опасающиеся соваться дальше, чем на шаг от берега.

Рядом с Шарлоттой в воду с плеском падали пущенные пращами камни. В разные стороны летели брызги. Удивительно, что не попали. Ведь псоглавые хорошие охотники на мелкую дичь.

— Ещё немного. Ещё чуть-чуть, — проронила через силу девушка. И слова на удивление не терялись в воде, но при этом насквозь промокший зверёк фыркал и попискивал. Справа и слева покачивались на волнах листья кувшинок. Белели водяные цветы.

А потом девушку обступили камыши.

Грызун, когда выбрался на скользкий от тины берег, был на последнем издыхании.

Меж тем над водой послышалось уже знакомое жужжание. Это был механизм пришлых.

Он несколько раз пронёсся над водой, заставив зверолюдей сменить цель. Теперь они метали камни в эту летающую вещь.

Сперва безуспешно. Но затем из общего шума и гама слух девушки, усиленный крысиными чувствами, вычленил монотонный речитатив заклинания, рождаемый нечеловеческим горлом.

Он становился громче и громче. И вскоре над речкой пронеслось нечто тёмное, крылатое. И оно бросилось в погоню за механизмом.

Тот тоже был неглуп и резко помчался вверх, пользуясь тем, что крылатому существу так подниматься тяжелее.

Они оба скрылись в ночном небе, и погоня продолжалась даже в полнейшем мраке, и только надсадное жужжание воздушных колёс халумарской машинки извещало, что она пока ещё цела и невредима.