Книга Золотая тьма. Том 3, страница 22 – Игорь Осипов

Генерал хмыкнул и посмотрел в лес.

— Да уж… — снова протянул он, но не закончил.

А тут и кончать было нечего.

Просто надо искать решение.

Пётр Алексеевич пробежался хмурым взором меж деревьев.

Небесная Пара ещё не воспарила над горизонтом, но было уже светло. Небо было по-утреннему серым. В листве надрывались ранние птахи.

Псоглавцы после ночного шума куда-то умчались, оставив после себя только пульсирующий гулкими ударами тотем, но там — чуть подальше — наверняка скрывался дозор, внимательно наблюдающий за халумари. То есть за землянами.

А ещё там прятались те самые духи, с коими он готовился заключить сделку. Вопрос остался только за ценой и деталями самого плана.

Пётр Алексеевич дождался, когда в печке догорит бумага, и поставил, прислонив к боку буржуйки, кочергу. А затем тряхнул головой и зашёл в домик.

Очутившись в кабинете-спальне, поглядел на спящую на его кровати Николь-Астру.

Завидовал он ей. Спит, как дитя.

Впрочем, и ему надо поспать, чтоб заиметь свежую голову.

— Дежурный, — негромко позвал он, а когда в дверь заскочил сержант, прижал палец к губам, мол, не шуми, и отдал распоряжение: — Через четыре часа поставь чайник и разбуди меня. Как проснусь, начнём операцию «прикладная бесология». Будем гонять чертей в этом тихом омуте.

— Есть, — сдавленно отозвался боец, который чуть не закричал, но увидел волшебницу на кровати.

Затем генерал сел в жалобно скрипнувшее кресло, сложил руки на животе, откинул на спинку голову.

Он думал, что не сможет заснуть, но как-то внезапно для себя вырубился.

Сперва была тьма, похожая на крашенную чёрной тушью густую-прегустую вату. А потом она внезапно сменилась, как это бывает только во сне, краем огорода. За чахлым заборчиком из рассохшейся штакетины стоял домик. Почему-то сделан он был из местного фахверка, но наверху красовался вполне земной резной конёк.

Сон был красочным и до жути реальным.

Пётр Алексеевич огляделся. Первым, что бросалось в глаза, так это то, что на нём вместо камуфляжа или генеральской парадки была курсантская форма. На зелёных погонах красовались жёлтые полосы по краям и латунная буковка «К».

Словно он опять оказался в молодости, но при этом в незнакомой местности.

— Твою дивизию, — пробормотал Пётр Алексеевич и ущипнул себя. Боли, как водится, не почуял. Значит, это и взаправду сон.

Меж тем на крашеном голубой краской небе были приколочены два солнца: белое и поменьше оранжевое. Стало быть, Небесная Пара.

Причём краска на небе была дерьмовая, словно обычную водоэмульсионку развели непобожески, зато с ворсинками от щётки. И солнышки прибиты криво. Они хоть и светили, но погнутые гвозди различались на ярких кругляшках весьма отчётливо.

Меж тем совсем рядом послышался знакомый голос, громкий, словно владелица орала во всю глотку:

— Шо-о-он! Где ты, негодник⁈

Когда генерал обернулся, то увидел самый обычный трактор, разве что крашенный в странные гербовые цвета, и к нему была прицеплена телега с мешками. Мешки открыты, и там виднелись обычные магазинные булки хлеба. Свежей сдобой пахло так, что слюнки потекли даже во сне.

А рядом с трактором стояла, уперев руки в боки, с накинутой на плечи серой телогрейкой Николь-Астра. Свою нехитрую одёжку женщина накинула прямо на голое тело, а так как телогрейка была распахнута, то совершенно ничего не скрывала: ни ухоженную грудь, ни загорелый живот, ни всё, что ниже.