Книга Линия иной судьбы 3, страница 88 – Дмитрий Соловей

— Да никто тебе на шее сидеть не предлагает! — вздохнул я. — Медведь, ты своей десантной напрочь отбитой головой сообрази: я ведь тоже в КИПП иду. Вместе учиться будем. И насчет денег — слушай сюда и считай. Мне как отличнику — повышенная, тебе как дембелю — армейская стипендия под четыреста рублей. Плюс, твои вечерние тренировки по борьбе в ДОСААФе никто не отменит, хороших тренеров в городе не хватает, удержим за тобой эту секцию и на время учебы. В сумме у тебя в месяц будет выходить побольше, чем у иного инженера на заводе! Какое «на шее сидеть», Медведь?

Иван молчал долго. Логика цифр и перспектив, подкреплённая тем, что его друг будет с ним на лекциях, сработала.

— Если всё так, как ты разложил — черт с тобой, пиши меня в свои химики. По рукам!

Пристроив парней на работы до лета, я стал составлять каждому программу подготовки к экзаменам. С Иваном было все просто — учебники по физике и химии за десятый класс, да мои регулярные пинки по вечерам. Зато насчёт Бориса я почти ничего не знал. Специфика творческого вуза ставила меня в тупик. Читать стихи и басни? Это понятно. Но какие именно? Как не промахнуться с репертуаром перед столичными мэтрами?

Хорошо, что я вовремя припомнил рассказы Зои Леопольдовны. Как только у нас в Краснодаре на площади Октябрьской революции открылся новый Драмтеатр, тёща моего старшего брата стала регулярно ходить с моей мамой на разные спектакли. Не часто, конечно, но такие культурные выходы в театр у них стали традицией.

И пусть сейчас Зоя Леопольдовна работала в обычной городской библиотеке, какие-то связи в актёрской среде у неё определённо имелись. Я, честно говоря, плохо понял каким образом она с ними связана, но факт оставался фактом. Главное, что она согласилась помочь и смогла сориентировать Бориса по поводу его вступительных экзаменов.

В ближайшее воскресенье Зоя Леопольдовна лично пожаловала к нам в гости, прихватив с собой увесистую стопку книг. Вид у неё был донельзя торжественный. С Борисом она быстро нашла общий язык и посчитала его вполне «интеллигентным мальчиком».

— Значит так, Боричка, — Зоя Леопольдовна постучала пальцем по столу. — Во ВГИКе на актерском факультете конкурс сумасшедший. Первое, на чем вас попытаются срезать — это так называемый творческий конкурс, прослушивание. Вам нужно подготовить программу: стихотворение, прозу и басню. Басню обязательно Крылова. В качестве стихотворения упаси вас бог взять что-то заезженное вроде «Бородино»! Мои знакомые из драмтеатра в один голос говорят: комиссию тошнит от банальностей.

— И что же тогда читать, Зоя Леопольдовна? — подал голос я.

— Борису нужно играть на своих сильных сторонах, — наставительно произнесла она. — Он у нас молодой человек фактурный, прошел армию, пахнет бензином и настоящей рабочей жизнью. Никаких салонных стихов! Для басни берем классику Крылова «Волк на псарне». Там есть где показать характер. Для прозы я подобрала ему прекрасный отрывок из шолоховской «Поднятой целины» — про Давыдова. Мужской, сильный образ. А вот со стихами… Боричка, а ну-ка, прочтите мне то, что по радио поют? Про солдата, который идёт по городу.

Борька покраснел, но отказываться не стал. Встал посреди комнаты, кашлянул и начал читать строчки своей — а точнее, моей — песни, как обычное стихотворение. Без музыки его текст зазвучал совсем по-другому, ритмично и оригинально.