Книга Линия иной судьбы 4, страница 117 – Дмитрий Соловей

Они развернулись и вышли, оставив меня на полу.

Полежав минуты две, я с трудом поднялся, удивляясь тому, как на пустом месте можно вот так отгрести люлей. Рёбра они мне если и не сломали, то отбили знатно. Рубашка на груди была залита кровью, домашние трико промокли в коленях, а на правой ноге не хватало тапка.

План противостояния Первому отделу — а я уже не сомневался, что это ребята «конторские» — у меня был разработан ранее. К тому же мне даже не потребуется выходить на улицу. В коридоре стоял телефон, с которого я и набрал «02».

— Дежурный слушает, — раздался равнодушный голос на том конце провода.

— Нападение... — едва ворочая разбитыми губами, выдохнул я в трубку. — Нападение на сотрудника института биофизики Минздрава СССР. Записывайте адрес...

Я успел продиктовать улицу, дом и номер квартиры до того, как дверь соседней комнаты распахнулась. Вадим, оценив ситуацию, в два шага подлетел ко мне и вырвал шнур из розетки.

— Ну ты и гнида, — процедил он сквозь зубы, глядя на меня уже без прежней вальяжности. — Ты хоть понимаешь, под кого копаешь?

Милиция приехала на удивление быстро — минут через пятнадцать. Дверь открыл Олег. В прихожую вошли двое.

— Так, что тут у вас? Кто звонил? — спросил старшина, оглядывая прихожую.

Я попытался подняться, но Вадим аккуратно, но крепко прижал меня за плечо к банкетке.

— Товарищ старшина, хорошо, что приехали, — заговорил Олег. — Понимаете, у нас ЧП. Нам вот этого товарища, Жерикова, из Краснодара в командировку прислали. А он, как с поезда сошёл, из запоя не выходит. Сегодня с утра белую горячку поймал. Схватил табурет, начал крушить посуду на кухне, на нас бросался. Мы его еле скрутили, чтобы сам себя не покалечил. Вот, посмотрите, что в кухне устроил.

Сержант заглянул на кухню, хмыкнул, глядя на перевернутую мебель, валяющийся на полу чайник и лужу воды.

— Документы? — повернулся старшина к Олегу.

— Конечно, товарищ старшина. Вот наши удостоверения аспирантские, вот путёвки, — Олег протянул какие-то ведомственные корочки.

— А у него? — старшина кивнул на меня.

— А у него документов нет, где-то спрятал, — соврал Вадим, не моргнув и глазом. — Буянит, товарищ старшина. Заберите его в отдел, пускай протрезвится до завтра. А то вдруг с ножом начнет кидаться.

— Я трезв... — попытался сказать я. — Это они на меня напали.

— Ладно, вставай, деятель, — хмуро бросил старшина, даже не пытаясь меня выслушать. — Пройдёмте в отделение. Там разберёмся, кто чай пил, а кто мебель крушил.

Вадим услужливо распахнул входную дверь. Меня, подхватив под мышки, поволокли к выходу.

Пока меня везли в будке грузовой машины, качать права я и не пытался. Да и потом, когда выволокли за шкирку во внутренний двор и пинками погнали вперёд, было не до того. Рёбра словно обожгло огнём от тычков этих представителей правопорядка.

Никогда не замечал за собой склонности к мазохизму. Может, зря не стал огрызаться и так легко подставился?

Стол дежурного был отгорожен от коридора массивной перегородкой с тяжёлой железной решёткой до самого потолка. За ней сидел скучающий лейтенант. Старшина, который меня привёз, небрежно бросил на стойку рапорт.

— Вот. С Большой Серпуховской, из академического фонда. Борзый попался, белку поймал. Соседи говорят — мебель крушил, посуду бил, на людей кидался. Без документов.