Книга Линия иной судьбы 5, страница 86 – Дмитрий Соловей

Принцип её работы был прост. У дальней стены вертикально располагались несколько толстенных труб. Видимо, в отопительный сезон они должны были нагреваться. Сейчас на календаре июль, батареи холодные, а вместе с ними и сушильная комната. Но это не помешало жильцам набить её мокрыми вещами до отказа.

Как я уже упоминал, в том блоке, где я умывался и посещал туалет, имелось место под душевую. Вероятно, ещё на стадии строительства решили сэкономить. Для душевой пришлось бы возводить дополнительные перегородки, ставить двери. В результате этот участок так и остался недоделанным и жильцами никак не использовался.

В длину там было немногим больше двух метров, и я прикинул, что вполне можно натянуть верёвки для сушки вещей. Правда, для этого нужно просверлить стены и сделать крепления. Так что вскоре мои покупки пополнились ручной дрелью, молотком, парой дощечек и различными метизами.

После этого мой взгляд остановился на самодельных скамеечках. Один дедок как раз торговал ими. Забрал я все четыре, что он предлагал. Удобная вещь! На неё и таз можно поставить, и самому встать, чтобы до чего-нибудь дотянуться. Мне повезло, что гардину и штору повесили работники магазина: сам бы я без лестницы такое проделать не смог.

И напоследок, в дополнение ко всему, я купил две напольные вешалки. Кое-как затолкал их в салон «Волги». Одну поставлю рядом с умывальниками. Уже столкнулся с проблемой: полотенце повесить некуда. Единственный гвоздь в стене всё время выпадал и никак не хотел держаться. А так поставлю вешалку — всем будет удобнее.

Вернувшись в общежитие, я вежливо постучал в три комнаты из ближайшего ко мне блока. Нигде мне не ответили. А чего я хотел? Середина дня, все на работе.

В общем, благоустройством я занялся без спроса соседей. Единственное, предварительно уточнил этот вопрос у коменданта. Олег Степанович подтвердил, что зеркало на стену я повесить могу, верёвки натянуть тоже, да и против напольной вешалки возражать не стал. Но загромождать угол под верёвками категорически запретил. Мол, не положено. Хотя и согласился, что небольшие скамеечки можно поставить под раковинами.

Получив такое благословение, я взялся за дело. Провозился чуть больше часа. И раз уж верёвки натянул, можно было их опробовать.

Собрав в таз рубашки, трусы с носками, я отправился вниз к своей стиральной машинке. Ещё накануне я выспросил у коменданта разрешение и на её использование. Он против техники не возражал, хотя и рекомендовал оставить записку, что машинка принадлежит жильцу с третьего этажа блока «Г». К слову, помещение для стирки в машинках было предусмотрено заранее. Там имелись и три розетки, и специальный слив.

В общем, захожу я в постирочную со своими вещами и обнаруживаю, что моя машинка отлично функционирует! В том смысле, что уже стирает чьи-то вещи. Это кто же такой беспардонный решил, что раз общежитие, то всё общее? По пути на лестнице я встретил двух дам, вежливо с ними поздоровался. Но не факт, что именно они заняли мою машинку.

Постояв немного и почесав затылок, я вернулся к себе. Раз постирать не удалось, займусь другим делом.

Разложив на столе новенькую «Москву», стопки бумаги и копирку, я только-только заправил первый лист, как в дверь постучали.

На пороге стояли двое. Явно соседи, но их я ещё не встречал. Один — повыше, вальяжный такой, в импортной рубашке-поло и модных туфлях. Второй, коренастый, с хитрыми татарскими глазами, держал в руках две бутылки «Жигулёвского».