Книга Линия иной судьбы 5, страница 55 – Дмитрий Соловей

Я замолчал, давая ему переварить услышанное, а после короткой паузы добавил:

— Да, Люська — дрянь. Но мы твою жизнь спасали. Твою службу. Понимаешь ты это?

Павел откинулся на спинку сиденья. Он потянулся к карману за сигаретами, но пальцы заметно дрожали. Он понял, что я прав, но слов для ответа не находил.

Молчал он почти до самой Елизаветинской. Напряжение в салоне постепенно спадало. Брат наконец справился с дрожью в пальцах и курил одну сигарету за другой, выпуская струю дыма в приоткрытое окно «Победы».

— Ты прав, Валя, — наконец произнёс он. — Спасибо вам. Если бы особисты про эту её… беременность пронюхали, сожрали бы меня с потрохами. Из-за такой бабы карьеру сломать — дураком надо быть.

Он замолчал, глядя на проплывающие мимо лесополосы.

— А насчёт Мариночки… — Пашка усмехнулся и потёр лицо ладонью. — Знаешь, я всю дорогу себе твердил: дочка, кровь моя, любить её положено, обнять надо. Приехал — и пустота. Я ведь её толком уже и не помню. Уезжал — она в пелёнках пищала. А сейчас словно чужой ребёнок. И она меня не знает, испугалась, удрала.

Брат повернулся ко мне и подвёл итог:

— Короче, долг я свой выполнил. Приехал? Приехал. Проведал? Проведал. Подарки привёз. Возвращаться туда и извиняться я не собираюсь. Пусть со своим трактористом как хотят, так и живут. Но вот насчёт денег… Про какие алименты она орала, Валь? Я ведь исправно отправляю, до копейки.

— Вот это, Паша, самый интересный вопрос, — процедил я, обгоняя плетущуюся впереди колхозную телегу. — Люська, видать, берега совсем потеряла. Какие ей ещё деньги нужны? Я этим летом Зое Леопольдовне лично в руки пять тысяч рублей отдал!

Павел даже выронил сигарету изо рта от удивления.

— Сколько⁈ Пять тысяч? Валя, ты с ума сошёл? Откуда у тебя такие деньжищи?

— Заработал, Паш. Забыл, что у меня авторские свидетельства? Отдал честно, из своих. Сказал: «Вот, Зоя Леопольдовна, возьмите. Отвезите Мариночку на море, в Анапу или Сочи, пусть подышит морским воздухом, поправит здоровье, фруктов кубанских поест». Зоя Леопольдовна — женщина святая, интеллигентная, она бы чужого рубля не взяла. До копейки Люське в станицу отвезла, я уверен!

Павел нахмурился, подбирая выроненную сигарету.

— Если Зоя Леопольдовна отдала… то где они? В станице на эти деньги полхаты купить можно! А девчонка в застиранной кофточке на порог выходит…

— Ладно, Паш, разберёмся. Дома поговорим, — осадил я брата.

Мысль о пяти тысячах не давала мне покоя. Как только мы вернулись в город, Пашка ушёл в дом переодеваться и успокаивать бабу Лизу с матерью, а я отправился прямо к Красновым. Надеялся застать Зою Леопольдовну одну. Бывшая Пашкина тёща как раз возилась в палисаднике.

Увидев меня, она всплеснула руками и обрадовалась, но тут же заволновалась, заметив моё мрачное выражение лица.

— Валичка… Что случилось? — спросила она.

— Зоя Леопольдовна, мы только что из Марьянской, — сразу начал я. — Скажите честно, куда ушли пять тысяч? Мариночка на море не была, ходит в обносках. Люська орёт, что алиментов ей мало.

Зоя Леопольдовна вздохнула.

— Видит бог, я ведь билеты уже в Анапу присмотрела! Сама хотела внучку повезти, морским воздухом подышать… Так Егор мой на дыбы встал. «Ишь, — говорит, — городские моду взяли, по курортам шнырять! Отдавай деньги Люське в станицу, у них там семья молодая, им нужнее!» Ну я и отвезла…