Книга Линия иной судьбы 5, страница 57 – Дмитрий Соловей

Наличие телевизора Павла поначалу немного развлекло. Однако полноценное телевещание в Краснодаре только-только появилось. Передачи шли всего несколько дней в неделю, картинка на экране то и дело покрывалась рябью, а смотреть, по правде говоря, было особо нечего. Вечером могли показать какую-нибудь нудную лекцию, повтор старой документалки про сбор урожая на целине или концерт хоровой самодеятельности. Пашка сидел перед экраном и тоскливо вздыхал.

Один раз он засел в моей комнате, где мы с Васькой Татариновым, обложившись чертежами и справочниками, взахлёб обсуждали наши полимеры, споря до хрипоты, прикидывая, как будем проводить следующие эксперименты, чертили йодные мостики и высчитывали дозы ультрафиолета.

Пашка слушал нас, с тоской глядя на формулы координационных связей. Ему всё это было чуждо и откровенно скучно.

Вдруг в его глазах блеснула решимость. Брат поднялся, куда-то вышел и через пару минут вернулся, торжественно выставив прямо на середину нашего заваленного черновиками стола бутылку «Московской» водки и три гранёных стакана. Похоже, что решил, так сказать, приобщить нас к «культурному отдыху».

— Ладно вам, профессора, кончайте бумагу марать! — бодро заявил Павел, потирая ладони. — Голова опухнет от вашей химии. Давайте лучше по маленькой, за науку, за космос! По-нашему, по-мужски!

Васька, секунду назад увлечённо споривший со мной, замер с открытым ртом и уставился на бутылку с недоумением. Я тоже поднял глаза от учебника. Устраивать пьянку посреди бела дня за рабочим столом? Честно скажу, высказать своё мнение я не успел. В дверях комнаты, привлечённые Пашкиными радостными воплями, одновременно появились мама и баба Лиза.

Бабушка, державшая в руках полотенце, посмотрела на бутылку, потом на внука, и её брови поползли вверх. На лице мамы отразилось глубокое разочарование. Так уж повелось, что у нас дома не курили и почти не употребляли алкоголь.

— Паша… — с укором произнесла мама. — Ты что же это… мальчишек спаивать решил?

— Пашка! — поддержала её бабушка. — Валька у нас без пяти минут академик, ночами не спит. Васенька вон — золотой мальчик, помощник, а ты им сивуху под нос⁈ А ну убери непотребство!

Плечи Павла опустились, а боевой задор мгновенно испарился.

— Да я чего… — пробормотал он. — Я же просто… расслабиться хотел. У нас в части все так… Ладно, ладно, убираю.

Васька хохотнул и снова уткнулся в таблицу катализаторов. Я покачал головой. Пашку надо было срочно куда-то пристраивать, пока он от безделья и тоски окончательно не одичал. Придётся идти на поклон к Зое Леопольдовне. Пусть выдаст каких-нибудь приключенческих книжек. Так-то дома у нас литература имелась. Но в основном это были классики вроде Пушкина и Достоевского да мои справочники по химии.

Хорошо, что вскоре из Хадыженска приехали Мишка с Толиком. Лётчики-истребители сейчас находились в законном отпуске перед началом настоящей службы и смогли вытащить брата из его меланхолии.

У Толика проблем с родителями ни раньше, ни теперь не было. Мишку мать на порог не пустила. Не помогли лейтенантские звёзды на погонах. Вычеркнула она сына из семьи. В её понимании он был обязан быть при матери, помогать физически и материально. Михаил же, поступив в спецшколу, попал на полное государственное обеспечение. Так-то мать на него не тратилась совсем, но хотела иметь помощника.