Книга Линия иной судьбы 5, страница 47 – Дмитрий Соловей

Представляете, насколько всех заинтересовала Борина интимная жизнь? Люди дружно повернулись в мою сторону и стали прислушиваться.

— Валька, не ори! — донёсся из трубки голос Бори. — Я тебе говорю: не было ничего! Клянусь. Ну, поцеловались на крыльце у дачи, когда все уже внутри шумели. Минуты две! Потом она сказала, что замёрзла, и ушла в дом. А я вообще спать не ложился. Мы с Вадиком до рассвета на веранде про новые песни спорили. Кстати, у Вадика отец — какая-то крупная шишка в министерстве. Оттого ему эту «Волгу» на выходные и дал…

Мысленно я чертыхнулся. Вот же завертелась у него в Москве богемная жизнь: дачи, министерские «Волги», девушки. И посреди всего этого — наивный Борька с мешком денег от авторских отчислений.

Повернувшись спиной к глазеющей на меня публике, я продолжил расспросы:

— Значит так, Боря. Если ты мне не врёшь и интима у вас действительно не было, то Танька просто берёт тебя на пушку. Увидела парня при деньгах, с машиной, домом в Бабушкине и свежекупленной дачей — вот и решила срочно окрутить. Во ВГИКе дур нет. Ей просто нужен перспективный муж, чтобы прикрыть чужой грех.

Мой разговор стал ещё интереснее для народа. В трубке что-то щёлкнуло. Не удивлюсь, если к линии подключилась и телефонистка. Кстати, сразу после щелчка слышимость заметно улучшилась.

— Танька говорит, что мы все пьяные были, она не хотела, но я её заставил, — упавшим голосом выдал Боря.

Ля… Да эта краля, похоже, ещё смышлёнее, чем я думал! Эдак она Борису ещё и изнасилование припишет. Статья тяжёлая, по ней можно и до пятнадцати лет лагерей получить. А никакой презумпции невиновности в советских судах образца пятьдесят седьмого года, по сути, нет. Следователь скорее поверит заявительнице, чем студенту-интеллигенту. Если вовремя не принять меры, Борька так просто не отвертится.

Стоп! Борька же не пьёт в компании незнакомых людей. Вообще.

— Боря, ты же не пьёшь, — на всякий случай уточнил я.

— Вот именно! — обрадовался он, сообразив, к чему я клоню. — Я ни капли в рот не взял! И Вадик пил мало. Мы с ним на веранде самовар раскочегарили и чай пили!

Дальше я начал давать другу чёткие указания. Судя по нахмурившимся лицам женщин в зале переговорного пункта, которые теперь ловили каждое слово, мои циничные советы пришлись по вкусу далеко не всем. Да плевать мне на общественное мнение! Борису я верил как самому себе. А значит, нужно было его выручать.

Лететь самому в Москву и разбираться на месте смысла не было: только время потеряю. Хватит того, что Борька в точности выполнит мои инструкции.

— Твоё слово против её слова, — констатировал я. — Но если она взбрыкнёт по комсомольской линии, сразу созовут комсомольское собрание и начнут тебя обсуждать. Постарайся до этого момента не говорить лишнего, ни перед кем не оправдывайся и никаких бумаг не подписывай. А вот на собрании, когда начнут распинать тебя за «моральный облик советского студента», попроси двух-трёх человек, которые точно знают, что ты не пьёшь и у тебя бывают приступы, выступить в твою защиту. Пусть подтвердят это официально. И Вадик должен сказать, что ты всю ночь просидел с ним на веранде. Понял меня?

Я перевёл дыхание, прикидывая, что ещё посоветовать. Никаких компромиссов тут быть не могло. Даст слабину и эта девица его сожрёт.