Книга Линия иной судьбы 5, страница 36 – Дмитрий Соловей

* * *

* «В нетрезвом виде и неопрятной одежде вход воспрещен» — стандартная табличка на дверях советских ресторанов.

Снова мы печатали фотографии чуть ли не до полуночи, снова были проводы и прощания. Загоревший и отдохнувший Борис отбыл в Москву.

Первое сентября в этом году выпало на воскресенье, так что Васькин отпуск продлился ещё на денёк.

Мама к тому времени давно уже работала. Из-за моей задержки в Москве я немного спутал ей планы: на работу она должна была выйти первого августа. Но ей пошли навстречу и позволили сдвинуть график.

По-моему, учителя во все времена жалуются на нагрузку — и, надо признать, не без оснований. Весь август в школе шла подготовка к новому учебному году: составляли и утверждали поурочные планы, расписания и учебные программы. Во второй половине месяца проводились районные и городские учительские конференции, августовские совещания, на которых доводили до педагогов новые указания и задачи.

Ещё в августе учителя принимали переэкзаменовки у школьников, оставленных на лето для повторных испытаний. Что-то я не помнил подобного в школах двадцать первого века. В моем времени троечников тянули за уши ради школьных рейтингов, а в пятьдесят седьмом всё было строго: не сдал весной математику или русский — изволь всё лето зубрить правила. Если ученик заваливал и эту переэкзаменовку, его официально оставляли на второй год.

Мама обещала мне, что больше одной ставки брать не станет. Свой класс она выпустила весной, так что появилась надежда хотя бы на время избавиться от классного руководства. Но завуч рассудила иначе: такой опытный преподаватель, как мама, просто обязан взять новый класс. А значит, ей снова предстояло задерживаться в школе, возиться с учениками и вести их до выпуска. До пенсии маме оставалось ещё пять лет.

В 1956 году в СССР вышел новый закон о пенсиях и начался настоящий «пенсионный бум», так как выплаты стали реально ощутимыми. И если до этого народ предпочитал работать по мере сил, то теперь многие, кому подошёл возраст, предпочли выйти на заслуженный отдых. Пенсии теперь реально обеспечивали жизнь. До этого минимальная пенсия составляла пятьдесят рублей в месяц, максимальная сто двадцать рублей. При Хрущёве пенсии подняли почти в три раза.

Я прикинул, сколько примерно будет получать мама. Поскольку у неё стаж будет более тридцати лет, то после денежной реформы 1961 года пенсия мамы будет примерно рублей семьдесят. Для шестидесятых это значительная сумма. Особенно если сравнивать с колхозниками, которые пенсии вообще не получали.

Вот это я совершенно не понимал. Ну как так? Якобы колхоз предоставлял колхознику осенью часть урожая. А остальное? Да даже элементарно хлеб купить нужны деньги. Вроде, какие-то копейки (наверное, именно для покупки хлеба) им платили. Мясо, яйца, молочное предполагалось, что пенсионер должен со своего хозяйства иметь. Всё равно у меня в голове не укладывалось за счёт чего он должен был покупать одежду и обувь?

Баба Лиза у нас никогда не работала, жила на иждивении детей, поэтому собственной пенсии по старости у неё не было. Правда, она получала пенсию по случаю потери кормильца — за погибшего в 1943 году Шурасика. Сумма была немаленькая по сравнению с обычными пенсиями: пятьсот пятьдесят рублей в месяц.