Книга Линия иной судьбы 5, страница 114 – Дмитрий Соловей

Утром следующего дня на аэродроме Капустина Яра, прямо к борту готового к вылету в Москву транспортника, подошёл Королёв лично.

— Ну что, Жериков, — Главный конструктор пожал мне ладонь. — Работай дальше. Но Родина твои «шорты» не забудет, обещаю. Наградные листы на твою группу я лично подпишу.

Наградные листы… Я мысленно усмехнулся. Советский Союз за космические триумфы награждал щедро, но тайно. Имена Королёва, Яздовского, да и моё теперь — шли под грифом «Совершенно секретно». Никаких портретов в газете «Правда», никаких торжественных речей со сцены Колонного зала Дома Союзов. По поводу награды брата я знать не знал, пока мне здесь не сказали.

Пашка проводить не пришёл, у него своя служба и свои дела. Но главное, что мы увиделись, поговорили и стали гораздо ближе друг к другу. Транспортник оторвался от бетонки, унося нашу группу обратно в Москву.

Как я и предполагал, следующие три дня были посвящены исключительно актам и отчётам. То, что последний день лета выпал на воскресенье, никого не волновало. В нашем НИИ, как я успел понять, выходные бывают только тогда, когда начальство разрешит. Мне оно милостиво позволило отдохнуть один день — первого сентября. Не только мне. Тоня тоже получила выходной, чему безумно обрадовалась, поскольку планировала проводить младшего братишку на школьную линейку.

По её рассказам я почему-то представлял, что Вовчик — совсем мелкий пацан. И только случайно узнал, что парень уже перешёл в десятый, выпускной класс. Настоящий жених! Более того, в этом году он, как один из лучших учеников, удостоился чести выносить школьное знамя на торжественной линейке.

У меня насчёт этого выходного планов совершенно не было. Хотел выспаться, съездить по магазинам. Подумал было заскочить к Борису, но отмёл эту мысль. Они во ВГИКе наверняка тоже соберутся погулять где-нибудь в первый день учёбы. Кто его знает, когда Боря вернётся домой. Не хотелось снова приехать и поцеловать замок. Навещу через недельку, чтобы уж наверняка.

В общем, я проснулся около девяти утра. Неспешно отправился умываться. Поплескался в своё удовольствие, пользуясь тем, что соседей по общежитию не было, заодно и ополоснулся весь. И такой расслабленный побрёл обратно в свою комнату.

Уже подходя к двери, услышал, что телефон звонит не переставая. Мне его установили, но так получилось, что я им не пользовался. Не было нужды. Звонить мне было некому по той простой причине, что домашние телефоны большая редкость. А с работы меня не беспокоили, потому что последний месяц я там и без того дневал и ночевал.

Искал меня личный помощник Яздовского, чтобы сообщить, что меня срочно ждут в НИИ. Получил, называется, единственный выходной!

— Что у них там снова приключилось? — недоумевал я, выкатывая со двора свою «Волгу».

Новости, озвученные полковником, меня удивили.

Начну по порядку. Бумажная волокита в Советском Союзе, особенно та, что была связана с получением авторского свидетельства, двигалась очень медленно. Самое первое свидетельство, за гидрогель, я получил через девять месяцев. Остальные занимали по году и более. Моё седьмое авторское свидетельство — на проводящий полимер, заявку на которое мы с профессором Ковалёвым подали в октябре пятьдесят седьмого, — наконец-то было оформлено. И тут у чиновников возникла заминка: они стали искать адресата, то есть меня.