Книга Линия иной судьбы 5, страница 11 – Дмитрий Соловей

Поэтому, отойдя от окошка суточной брони, я пристроился в хвост очереди к соседней кассе предварительной продажи и на ходу объяснил другу свою задумку.

На моём командировочном листе от Министерства обороны до сих пор не стояла дата выезда — как раз потому, что я застрял в Москве из-за отсутствия билетов. Официальную печать и штамп убытия мне поставят в ведомстве только сегодня вечером. Пока же документы оставались «открытыми», я мог вовсю воспользоваться царившей вокруг фестиваля неразберихой.

Дождавшись своей очереди, я протянул кассирше ворох бумаг с министерскими бланками и гербовыми печатями и сообщил, что мне требуются билеты в Краснодар на тринадцатое августа и обратно в Москву на двадцать седьмое.

Замордованная бесконечным потоком пассажиров кассирша едва взглянула на бумаги, увидела обилие печатей и солидных подписей и даже не стала вникать в детали. Через пару минут передо мной лежали два билета в мягкий вагон.

— Держи, — сказал я, выйдя из очереди, и протянул Борису добычу.

— Ура! — просиял Борька. — Я поеду на каникулы! Да ещё и в мягком!

Полночи перед моим отъездом мы с Борисом печатали фотографии с фестиваля. После упаковали мой телевизор.

Чтобы довезти это чудо техники пятидесятых в целости и сохранности до Краснодара, мы замотали коробку с телевизором в плотное байковое одеяло и перевязали упаковочной бечёвкой. Получился внушительный мягкий тюк весом под тридцать килограммов, зато за кинескоп теперь можно было не бояться. Рёбра мои почти зажили, так что дотащить этот груз до купе с помощью Борьки и проводника труда не составило.

В купе со мной ехала всего одна попутчица. Девушка представилась Катериной. К моему несказанному удивлению, Катя оказалась председателем передового кубанского колхоза. В Москве она с боем выбивала для своей станицы новые тракторы и комбайны.

Приятная, открытая и очень умная собеседница. Впервые за все мои путешествия в поездах мне было по-настоящему интересно скоротать дорогу за разговором. Вышла она немного раньше Краснодара и на прощание даже оставила мне свой адрес. Но, честно говоря, я сильно сомневался, что мы когда-либо ещё встретимся.

На перроне в Краснодаре я первым делом нанял грузчика. Эти ребята сами охотно спешили к мягким вагонам, прекрасно зная, что в них путешествует уважаемая и обеспеченная публика. Грузчик доставил мою поклажу до стоянки такси, где уже скопилась немалая очередь. Выбора у меня особого не было. Пришлось вставать в хвост и ждать, потому что идти на трамвай с телевизором, тяжёлой сумкой и рюкзаком было бы неразумно.

Стоя на привокзальной площади под жарким кубанским солнцем, я невольно вспомнил наш приезд сюда с мамой и бабушкой в сорок девятом году. Кажется, совсем недавно это было, а как всё вокруг изменилось! Вместо полуразрушенных стен — вон какой шикарный вокзал отгрохали. Да и на самой площади теперь стояли не телеги с возницами, а настоящие такси.

Примерно через час дождался своей очереди. Осторожно погрузил телевизор на заднее сиденье и сам сел там же, чтобы придерживать его. Таксисту я охотно рассказал, что это такое и какое будущее у телевидения. Он же помог мне втащить эту бандуру в дом и пожелал удачи.

Телевизор я сразу оттащил в комнату мамы и бабушки. Пусть порадуются. Настраивать и проверять пока смысла не было, поскольку телевещание в Краснодаре ещё не началось. Так что я просто распаковал телевизор и прикинул, где его лучше поставить.