Книга Линия иной судьбы 5, страница 100 – Дмитрий Соловей

Мы делали одну пробу за другой, на ходу изобретая технологию ручной сборки. Чтобы скрепить слои подгузника и намертво зафиксировать липкие ленты на боковинах, использовали обычный бытовой утюг и паяльник.

Утюг оказался незаменим для создания «сэндвича». Я раскладывал на столе нижний слой полиэтилена, Тоня аккуратно насыпала распушённую целлюлозу. Затем через крупное сито равномерно распределяли поверх неё гидрогель, после чего укладывали слой марли. Чтобы полиэтилен не прилипал к утюгу и не плавился до дыр, мы накрывали весь этот пирог листами вощёной бумаги и осторожно проглаживали сверху. Плёнка слегка размягчалась, каучуковый клей схватывался, и слои прочно соединялись между собой.

Паяльником же мы делали «точечную сварку». Я подточил его медное жало, сделав плоским, как лопатка. Этим раскалённым инструментом аккуратно проводил по краям собачьих шортиков, сваривая полиэтиленовые швы и запечатывая гидрогель внутри. Им же вплавляли капроновые кулиски для хвоста.

От такой работы у нас обоих были обожжены пальцы. Работали каждый день до полуночи. Ещё и Егоров из Первого отдела торчал над душой, проверяя, чтобы ни один бракованный кусок с гелем не угодил в мусорное ведро в обход печки, где сжигали все отходы. Конечно же, в нашей подсобке печки не было (и слава богу, в такую жару!). Для сжигания неудачных образцов приходилось идти в другой корпус, а потом заполнять акт об уничтожении.

Как-то я не так себе представлял работу мечты. Да и к таким авралам не привык.

Зато для Тони я выбил машину с шофёром, который забирал её утром и отвозил домой поздно вечером, а то и глубокой ночью. В НИИ имелись дежурные водители, и для своей помощницы я сумел выхлопотать такую услугу. Сам вызываться подвозить её не стал: иначе времени на сон у меня бы совсем не осталось. И так мы спали по пять-шесть часов в сутки.

К исходу недели непрерывного ада была готова первая партия из пяти готовых «изделий СУ-1» (санитарное устройство — первое). Они были неказистыми, однако внутри них был заперт гидрогель, а застёжки на каучуке отлипали от вощёной бумаги и работали как задумано.

Примерка в виварии превратилась в настоящее шоу. Белая, едва на неё натянули шорты, принялась крутиться волчком, пытаясь зубами дотянуться до липких застёжек на боку. Пёстрая и вовсе улеглась на спину и дрыгала лапами, пытаясь сбросить «изделие СУ-1».

— Ничего, ничего, — успокаивал меня лаборант, которого все в виварии звали просто Серёгой, удерживая Белую за загривок. — Они ко всему привыкают. К датчикам привыкли, к фиксирующим жилетам привыкли, и к этому привыкнут. Главное — застёжки держат, хвост в кулиске сидит плотно, наружу ничего не сыплется.

За следующие три дня собаки действительно смирились с новым «обмундированием». Лаборанты вивария надевали на них подгузники на время многочасовых тренировок в герметичных капсулах и на вибростендах. Гидрогель отрабатывал на все сто: влага удерживалась внутри, кожа у собак оставалась абсолютно сухой, а датчики больше не коротило.

Яздовский, глядя на отчёты, ворчал что-то одобрительное. Нет, открыто не хвалил. Подозреваю, что он и слов таких не знал. Но всё-таки сам сходил посмотреть на собак в СУ-1 и проверить, как работают подгузники. Как сказал мне потом Серёга: «Замечаний не поступило — считай, уже награда».