Книга Последний гамбит, страница 65 – Дженнифер Линн Барнс

— Это твой отец? – мягко произнесла я. – Исайя Александр?

Ксандр обернулся, чтобы посмотреть на меня. Затем, как будто приняв очень серьезное решение, он поднял руку и прижал палец к кончику моего носа.

— Пип.

— Тебе не удастся отвлечь меня, – сказала я, раздражение, которое я могла бы испытать, обернулось чем-то более нежным и тянущим. – Давай, Ксан. Я твой ЛДПХН. Поговори со мной.

— Двойной пип. – Ксандр еще раз коснулся моего носа. – А что значит П?

— Почетный, – объяснила я. – Вы, ребята, сделали меня почетным Хоторном, и это делает меня твоим «лучшим другом почетным Хоторном навсегда». Так что рассказывай.

— Тройной пип… – сказал Ксандр, но я увернулась от его пальца. Я выпрямилась, мягко взяла его за руку и сжала ее.

Передо мной стоял Ксандр, поэтому в моем голосе не было и намека на обвинение, когда я задала вопрос:

— Ты забрал страницу из этой папки?

Ксандр выразительно покачал головой:

— Я даже не знал, что Исайя был в списке. Хотя могу сказать, что вероятнее всего было написано в его досье. Я вроде как уже несколько месяцев составил на него собственное.

В этот раз я не удержалась и обняла его. Крепко.

— Иви сказала, что он был доктором наук, которого уволили из лаборатории Хоторна, – сказала я, выпустив его из объятий.

— Это, в общем, описывает все, – ответил Ксандр, его жизнерадостный тон был копией копии настоящей радости. – За исключением последовательности событий. Вполне вероятно, что Исайю уволили, когда меня зачали. Может быть, потому что меня зачали? Я имею в виду, может, и нет! Но ведь может быть?

Бедный Ксандр. Я подумала о том, что он сказал на «Змеях и лестницах».

— Поэтому ты не общался с ним?

— Я не могу просто позвонить ему, – печально взглянул на меня Ксандр. – Что, если он ненавидит меня?

— Никто не может ненавидеть тебя, Ксандр, – ответила я, мое сердце сжалось.

— Эйвери, всю мою жизнь люди меня ненавидели. – Что-то в его тоне заставило меня думать, что очень мало человек понимали, каково это – быть Ксандром Хоторном.

— Но не те, кто знает тебя, – отрезала я.

Ксандр улыбнулся, и от этой улыбки у меня на глазах выступили слезы.

— Как ты думаешь, это нормально, – спросил он, на мгновение мне показалось, будто он стал моложе на несколько лет, – что я любил эти субботние утренние игры? Любил расти здесь? Любил великого и ужасного Тобиаса Хоторна?

Я не могла ответить на этот вопрос за него – ни за кого из них. Я не могла отменить боль последних нескольких дней. Но была одна вещь, которую я могла сказать.

— Ты любил не великого и ужасного Тобиаса Хоторна. Ты любил старика.

— Я один знал, что он умирает. – Ксандр повернулся, чтобы поднять что-то похожее на камертон, но дальше остановился и не сделал движения, чтобы добавить его к хитроумному устройству, которое создавал. – Он неделями хранил это в секрете от всех остальных. Он хотел, чтобы в самом конце я был рядом с ним, и знаешь, что он сказал мне – какими были его последние слова?

— Какими? – тихо спросила я.

– Когда все закончится, ты узнаешь, каким человеком был я – и каким человеком хочешь стать ты.

Я вернулась в солярий с пустыми руками – еще один тупик. До скорого. Это зловещее обещание эхом отдавалось в голове, когда я зашла за угол и увидела телохранителя Иви. Я кивнула ему, мельком оглянулась на Орена, а затем открыла дверь в солярий.