Книга Братья Хоторны, страница 164 – Дженнифер Линн Барнс

Джеймсон немного помолчал, а потом продолжил:

— Это гораздо ценнее, чем тайны. – Способность ничего не говорить, хранить эти секреты. Тишина. – А это, – Джеймсон кивнул в сторону серебряного сундучка, – не просто шкатулка. Это музыкальная шкатулка. Музыка играет, балерина поворачивается. Только здесь музыки не было. Тишина.

Губы Рохана медленно изогнулись в натянутой улыбке.

— Похоже, у нас есть победитель.

Эйфория взорвалась в Джеймсоне подобно мчащемуся поезду, разрушающему все преграды на своем пути. Краски стали ярче, его слух обострился, и он почувствовал все: каждый синяк, каждую рану, прилив адреналина, вкус морского воздуха, дыхание в легких, кровь в венах – все.

Это и было то самое «большее».

— А значит, Игра этого года завершена. – Взмахнув рукой, Рохан достал каменную метку – наполовину черную, наполовину белую и совершенно гладкую. Он протянул ее Джеймсону. Джеймсон забрал ее. Камень был холодным, словно ледышка.

«Я сделал это!»

— У тебя есть день на то, чтобы решить, на что ты хочешь ее обменять, – сказал ему Рохан.

Но Джеймсон пока мог думать лишь о том, что он сделал это сам – без фамилии Хоторн, без Старика и даже без Эйвери. Джеймсон играл по-своему – и выиграл.

Он чувствовал на себе взгляд Кэтрин. Она оценивала его, решая, каким будет ее следующий ход. «Необязательно самому быть игроком, чтобы выиграть Игру. Надо всего лишь контролировать игроков». Она собиралась предложить ему что-то – или угрожать. Возможно, и то и другое. Она уже пыталась использовать Иена против него, и кто знает, где сейчас Иен и что он делает.

Джеймсон не собирался давать Кэтрин еще двадцать четыре часа на то, чтобы спланировать свой – и его таинственного дяди Боуэна – следующий шаг.

— Мне не нужен день, – сказал он Рохану.

Проприетар «Милости дьявола» контролировал своих членов благодаря книге, в которой хранились их тайны. Могущественные тайны могущественных мужчин – и некоторых женщин, хотя их и было немного.

Джеймсон посмотрел на Зеллу. Ее губы едва заметно подрагивали в уголках. Чего бы герцогиня ни хотела от Кэтрин – или Боуэна Джонстона-Джеймсона – она, видимо, добилась этого. Она выполнила свою часть сделки, которую заключила с ними, передав последний ключ. Однако теперь герцогиня в долгу перед Джеймсоном и собиралась вернуть его в самое ближайшее время.

Джеймсон взглянул на виконта – дядя, глава семьи, к которой Джеймсон принадлежал исключительно по крови и никак больше. И все же… Джеймсону пришлось приложить усилия, чтобы отвести взгляд от этого человека. И когда он это сделал, то посмотрел на Вантидж. Он подумал о портрете бабушки по отцовской линии. Это дом ее предков, а через ее кровь и его.

Джеймсон вернул метку Рохану.

— Мне нравится это место, – сказал он ему, – только надо избавиться от этого чертова колокола.

На этот раз, проходя через парадную дверь Вантиджа, он чувствовал себя по-другому: на своем месте. Джеймсон медленно подошел к подножию парадной лестницы и посмотрел вверх. «Теперь он мой». Джеймсон рос, имея все возможности, среди роскоши в особняке, который был намного больше этого места, но за всю его жизнь ничто никогда не принадлежало только ему.

— Он тебе идет, – крикнула Зелла где-то за его спиной.

Джеймсон не обернулся. Он едва слышал ее.