Книга Маленькая жестокая правда, страница 96 – Дженнифер Линн Барнс

— Кэмпбелл, у Виктории умер папа, – выразительно напомнила ей Сэди-Грэйс.

— Вполне логично, что кое-что пришлось отложить, – добавила я.

Например, посвящение в «Белые перчатки» или наши поиски ребенка Аны.

Кэмпбелл поймала мой взгляд и поняла, о чем я. Сэди-Грэйс, стоявшая между нами и Лили, выполнила вращение.

— Ты сейчас сделаешь пируэт прямо с этого причала, – сказала ей Кэмпбелл.

— Не сделает, – проговорила Лили, даже не оглянувшись.

Кэмпбелл бросила на нее быстрый взгляд.

— Лили не взбесится, если я спрошу, слышали ли вы новости об Ане? – спросила она у меня.

— Лили не взбесится, – ответила всегда верная Сэди-Грэйс.

— Ее боб говорит обратное, – возразила Кэмпбелл.

Сэди-Грэйс уперла руки в бока.

— Если бы боб умел говорить, он бы говорил по-французски.

— Так что там про Ану? – вмешалась Лили, по-прежнему не отрывая глаз от воды.

— Она была указана в завещании мистера Гутьерреса, – сообщила Кэмпбелл. – Сорвала куш. Для других внуков организован трастовый фонд, но Ане он оставил половину своего состояния. Напрямую.

Я вспомнила ту ночь на Острове Короля, когда мы хоронили, сжигали секреты и делились ими.

— Виктория сказала, что ее нет в завещании ее отца.

— Насколько я слышала, – небрежным тоном ответила Кэмпбелл, – она там действительно не указана. Как и ее мать. Полагаю, что о них должны будут позаботиться сыновья мистера Гутьерреса, но…

Но посмотрим, что из этого выйдет.

— Значит, теперь Ана обеспечена до конца жизни, – Лили встала, и ее руки исчезли в длинных рукавах. Должно быть, она кипела от ярости, но не показывала этого. – Может, тогда она вернет нам все те деньги, которые дал ей мой отец.

Я попыталась уловить в ее голосе хоть какой-то намек на эмоции, но их там просто не было.

— Я поговорила со своим дедушкой, – внезапно сказала Кэмпбелл. – О ребенке Аны.

— Нам не обязательно обсуждать это сейчас, – сказала я Лили, не уверенная в том, что она в состоянии продолжать разговор об Ане.

Лили повернулась и посмотрела на меня:

— Я не против.

Отчасти я была рада тому, что упоминание имени Аны больше не причиняет ей боль. Но в то же время я не могла отделаться от мысли, что боль – это система предупреждения организма и, значит, мы должны ее чувствовать.

Только так ты понимаешь, что слишком вовлечен.

— Что сказал твой дедушка? – спросила я Кэмпбелл, следя за Лили и стараясь не сильно погружаться в свои мысли. Например, о Нике, который так и не сказал мне, почему он бросил меня на той вечеринке у Гутьерресов.

— Великий Дэвис Эймс рассказал мне ту же историю, что и тебе, – ответила Кэмпбелл. – Он заплатил Ане. Она исчезла. Он понятия не имеет, что случилось с ребенком.

— Может быть, его или ее усыновила какая-нибудь замечательная семья? – предположила Сэди-Грэйс, вытягивая ногу вверх почти до самого уха. – И у него теперь очень пластичная старшая сестра?

Очевидно, она думала о себе и малыше Оди, но я вспомнила другую старшую сестру. Хоуп.

— Забавно, что ты упомянула об этом, – сказала я Сэди-Грэйс. – Я пересмотрела досье «Белых ператок» и обнаружила…

Я рассказала им о Саммер. О ее светлых волосах и карих глазах, о раке, о дате ее рождения.

— Это была единственная идея, которая пришла тебе в голову? – Кэмпбелл спросила меня таким тоном, словно я должна буду заплатить за то, что я не упоминала об этом раньше.