Книга Маленькая жестокая правда, страница 51 – Дженнифер Линн Барнс

Я уже собиралась ответить, но Виктория опередила меня:

— Я всегда точно знаю, где нахожусь. Это у нас семейное.

— Тихо! – внезапно сказала я. Они подчинились. – Слушайте!

Тишина отступила, и в отдалении послышались голоса – люди! Они разговаривали. Смеялись.

— Сюда! – закричала Виктория.

Мы с Лили присоединились, но безрезультатно.

— Мы могли бы пойти в том направлении, – сказала я, осматриваясь. – Но тогда нам придется оставить гольф-кар здесь. Кустарник слишком густой, а деревья стоят слишком близко друг к другу. Мы ни за что не пройдем, толкая его перед собой.

Мы погрузились в молчание и опять услышали смех. Он был едва различим, но все же.

Виктория снова переключила свой телефон в режим фонарика.

— Думаю, этого света должно хватить.

Мы с Лили следовали за ней по пятам. Наконец голоса стали громче, а между деревьями появился просвет, и я смогла различить очертания гольф-кара. Только когда мы подошли ближе, я поняла, что он припаркован – и пуст.

Секунду спустя я снова услышала голоса, и мое сердце дрогнуло – один из них был мужским. Я посмотрела на ключ, который все еще лежал в обнаруженном гольф-каре. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это брелок, но не наш.

Ни змеи, ни розы.

Виктория посветила фонариком на ключ, и я увидела, что это брелок от «Мерседеса».

Где-то впереди треснула ветка. Виктория повернулась, и свет от фонарика – вместе с ней. Сначала я увидела одежду, аккуратно развешанную на низком сучке ближайшего дерева, а в следующую секунду в поле зрения появился обнаженный мужчина и повернулся в том направлении, откуда он только что появился.

Лили, стоявшая рядом со мной, сдавленно прошептала:

— Папа.

Я как-то между прочим думала, что у отца Лили, возможно, роман на стороне, но есть разница между тем, чтобы думать о чем-то и увидеть это воочию. В прямом смысле.

У меня мелькнула нелепая мысль, что, возможно, это тетя Оливия была здесь с ним, но в следующую секунду перед нами появилась женщина. Она увидела фонарик, в отличие от дяди Джея Ди, который был слишком увлечен своим занятием – и ею, – чтобы заметить нас.

— Джей Ди, – тихо произнесла женщина.

Я уставилась на нее, пытаясь осмыслить то, что вижу. У женщины, которая потянулась, чтобы снять с дерева свою одежду, были светлые волосы, но черты лица и оттенок кожи поразительно напоминали Викторию.

Я знаю эту женщину. Я пыталась убедить себя, что это какой-то абсурд, что это невозможно, но потом дядя Джей Ди произнес слово, которое окончательно вогнало меня в ступор.

Он уткнулся в шею женщины и промурлыкал:

— Ана…

Лили громко всхлипнула. Ее отец увидел ее, увидел нас. Он лихорадочными движениями принялся натягивать штаны, затем последовала череда запинающихся объяснений, ни одно из которых не стоило и гроша ломаного. Вопросы, проклятия, требования, – а я стояла там и думала лишь о том, что эта женщина, находившаяся рядом с отцом Лили, эта обнаженная женщина, с которой у него был роман, за двадцать лет ничуть не изменилась.

Ана София Гутьеррес. Она не умерла. Она не пропала без вести. Она была здесь, натягивала платье через голову. Она смотрела на Лили, на Викторию и на меня.

— У Лили кровь. – Виктории каким-то образом удалось более или менее взять себя в руки. – Мы попали в аварию. Она ударилась головой. Сильно.