Книга Маленькая жестокая правда, страница 49 – Дженнифер Линн Барнс

— Лили? – Это была моя вторая мысль.

Я приподнялась на локтях, и все мое тело запротестовало. Фары на гольф-каре погасли. Я не смогла разглядеть никого из своих спутниц.

— Лили, ты в порядке?

Кто-то застонал. Я поползла на звук и наткнулась на распростертую на земле фигуру. Запоздало я поняла, что это не Лили, а Виктория.

— Я в порядке, – сказала она прежде, чем я успела спросить.

Мне же хотелось ответить ей, что с ней не все в порядке, что она идиотка, что мы все идиотки, раз решили кататься по бездорожью в автомобиле, который не предназначен для этого, да еще и в условиях ограниченной видимости и непредсказуемой местности.

Сначала я услышала, как Виктория села, и только потом поняла, что за движение уловили мои глаза. Раздался шаркающий звук, а затем вспыхнул свет.

— Да здравствуют платья с карманами! – сказала она, размахивая телефоном.

Света ее фонарика оказалось достаточно, чтобы я смогла заметить Лили. Она приземлилась гораздо дальше от нас с Викторией. Я пока не могла понять, как так вышло. Лили сидела прямо рядом со мной. Виктория была сзади.

Я осторожно ползла к Лили, лихорадочно пытаясь убедить себя, что раз я жива и невредима, то и Лили должна быть тоже.

— Лили! – я добралась до нее. – Ты цела?

В отличие от Виктории, она не застонала в ответ. Я сказала себе, что это лишь потому, что Лили слишком хорошо воспитана и считает стоны дурным тоном.

— Лил…

— Сойер.

На какую-то долю секунды я испугалась, что это Виктория произнесла мое имя, хотя оно точно исходило от Лили, и я даже ощутила ее дыхание на своем лице.

— Ты в порядке?

Лили с трудом, прерывисто вздохнула:

— Я в значительно лучшем состоянии, чем мое платье.

Только она может думать о нашей одежде в такой момент!

— Виктория? – спросила Лили.

— Я в порядке.

Виктория подкрепила свои слова тем, что чуть не ослепила нас светом, – и в этот раз это был не фонарик ее телефона. Ей удалось найти гольф-кар. Крыша была полностью снесена, а две из четырех перекладин, которые ее поддерживали, были сломаны.

Но фары еще светили.

— У тебя кровь, – заметила Виктория. Я решила, что это обо мне, но она быстро поправила саму себя. – Не у тебя. У нее.

Виктория кивнула головой на Лили, которая по-прежнему лежала на земле. Теперь я тоже увидела кровь, размазанную по ее виску и лицу.

— Мне хочется верить, – сказала Лили, заставляя себя принять сидячее положение, – что у Виктории «нее» – это ласковое прозвище.

Я протянула руку:

— Твоя голова.

Лили оттолкнула мою руку:

— Раны на голове кровоточат. Так бывает. Я в порядке.

— Как тебя зовут? – спросила я у нее. – Какое сегодня число? Кто сейчас президент?

— Раз уж мы задаем вопросы, – вмешалась Виктория, стоявшая рядом со мной, – то Сойер могла бы просветить нас относительно того, почему во время благотворительного вечера они с Дэвисом Эймсом почувствовали необходимость выйти на улицу.

— Что за интерес к семейству Эймс? – спросила я в тот самый момент, когда Лили попыталась подняться на ноги и разобраться с Викторией самостоятельно.

— У Сойер есть свои причины, – сказала она, пошатываясь. – У нее и мистера Эймса… много общего.

Тиски, сжимавшие мою грудь, слегка ослабли. Если Лили решила, что я вышла на улицу с Дэвисом Эймсом по той причине, что он был моим дедушкой, то ее когнитивные способности явно не пострадали. Но страх за нее уступил место невыносимому чувству вины.